Смерть и солнце
Шрифт:
Южанин удивленно посмотрел на Астера.
– Я проиграл.
– Ты и не мог не проиграть. Я просто хотел посмотреть, чего ты стоишь.
Крикс бы не отказался выяснить, к какому выводу пришел его противник, но благоразумно воздержался от подобного вопроса. Мужчина протянул лаконцу руку и рывком поставил его на ноги.
Крикс не помнил, как доплелся до стоянки и бессильно опустился на свободный край бревна. Астер, вышедший на поляну вслед за ним, остановился почти сразу, близоруко щурясь на огонь. Казалось, даже мягкий свет, идущий от костра, невыносимо резал Астеру глаза. Крикс обратил внимание, что веки у предводителя повстанцев были красными и чуть припухшими, словно у переписчика столичного Книгохранилища, который уже сутки не вставал из-за стола.
Собравшиеся на поляне люди встретили появление Астера радостным гулом.
– Язь, что у нас с ужином?.. Готов?
– осведомился тот.
– Да, командир, - бодро ответил Язь.
Несколько добровольцев
"Видел бы меня сейчас сэр Ирем!.." - подумал "дан-Энрикс", слизывая кашу с грязных пальцев. Сидевшая рядом с энонийцем Ласка управлялась с этим делом так привычно, что столовые приборы вполне могли показаться чьей-то глупой блажью. Почувствовав, что за ней наблюдают, Ласка посмотрела на него и улыбнулась, и южанин почти против воли улыбнулся ей в ответ.
Глава III
Крикс задумчиво вертел в руках жесткое белое перо. Он подобрал его несколько дней назад, после того, как они выиграли схватку за "Летние воды". В деревню они пришли перед рассветом, когда "Горностаи" меньше всего ожидали нападения. Сражение вышло ожесточенным, но коротким. "Горностаи" отступили, а, поскольку о преследовании отряда всадников пешком не приходилось даже думать, победители остались в "Летних водах". Мародеры заняли деревню, выставили часовых и принялись усердно вознаграждать себя за долгие недели жизни впроголодь в лесу. Несколько десятков молодых мужчин были весьма прожорливы, но в погреба к хозяевам домов не лезли, удовлетворяясь тем, что местные крестьяне сами выставляли на столы. Крикс поневоле поражался дисциплине, царившей в разношерстном и вольнолюбивом Братстве, и все больше убеждался в том, что Астер был вполне незаурядной личностью. Пока одна часть братства наслаждалась завтраком, другие, вроде Сайма, сразу завалились спать, сказав, что в брюхо можно натолочь все что угодно, а вот за возможность еще раз поспать под настоящим одеялом и на мягком тюфяке они давно готовы были продать фэйрам душу. Крикс, наевшийся быстрее остальных и не имевший ни малейшего желания ложиться спать, пошел осматривать окрестности. Никто не обратил внимания на его уход - иначе, может быть, ему сказали бы, что "Горностаи" до сих пор могут быть где-нибудь неподалеку и бродить здесь одному - не самая удачная идея. Но "Горностаев" он в то утро так и не увидел. Во всяком случае, живых. Единственный такиец, найденный им за оградой, явно умер уже несколько часов назад, во время их налета на деревню. Должно быть, ночью он стоял в дозоре у ворот, поэтому погиб одним из первых. А потом, когда остальных убитых стаскивали на другой конец деревни и наскоро забрасывали камнями и землей, про выставленного такийцами дозорного никто не вспомнил. Крикс ногой перекатил убитого на спину и невольно вздрогнул. На кольчуге "Горностая" остались следы, совершенно не похожие на отметины от ножа или меча. Скорее, могло показаться, что грудь "Горностая" кто-то раздирал когтями.
Крикса охватило непреодолимое желание обернуться, словно из пустоты за его спиной кто-то вот-вот мог броситься ему на плечи. Поборов нелепый страх, он еще раз внимательно исследовал то место, где погиб злосчастный "Горностай".
На траве остались следы крови, а чуть дальше, в дюжине шагов от мертвого такийца, на утоптанной земле виднелось что-то светлое. Крикс наклонился и поднял с земли обломок длинного пера туманно-белого окраса. Оно почти не имело веса, но при этом было таким жестким, что, казалось, о его края можно обрезать палец, как о лезвие меча. Крикс несколько секунд задумчиво вертел его в руках, не очень понимая, что должна обозначать подобная находка. Когда перо было целым, оно, вероятно, здорово напоминало маховые перья ястреба-выжлятника, с одним существенным отличием - это перо было гораздо больше. Птица, обронившая его, должна была превосходить размерами не только ястреба, но даже горного орлана, чьи призрачно-серые тени с широко распластанными крыльями изредка можно было видеть над Тинхэл Окрос, Бронзовой грядой.
Других следов на месте схватки не было. Приходилось признать, что существо, убившее дозорного, спустилось с неба. Но какая птица станет нападать на человека в шлеме и стальной кольчуге, если только тот не покусится на ее птенцов? Такое мог бы сделать человек, но уж никак не зверь. Во всяком случае, не просто зверь.
Крикс ощутил, как по спине ползет озноб. Какой невероятной силой должно было обладать это похожее на птицу существо, чтобы в момент атаки часового отшвырнуло не целую сажень от ограды?.. Создавалось впечатление, что "Горностай" расстался с жизнью прежде, чем упал на землю. Когти неизвестной птицы обладали, судя по всему, почти алмазной твердостью, но даже они были неспособны сильно повредить железную
кольчугу. Часовой погиб от рваной и глубокой раны, начинавшейся от подбородка и тянувшейся к ключице.Когда они ворвались в деревню, Крикс невольно удивился, что такийцы не оставили дозорных, чтобы те могли поднять тревогу в случае какой-то непредвиденной опасности. Гвардейцы Бешеного принца отличались редкостной самоуверенностью, но уж дурками-то они, по крайней мере, не были… Крикс поделился собственными мыслями с Мэлтином, и тот беспечно отмахнулся: на то Астер и отправился в Летние воды раньше них, чтобы разведать обстановку и в решающий момент без лишнего шума снять дозорных.
Без лишнего шума - это точно. Крикс поежился, представив себе смерть, беззвучно падающую с небес. Казалось, что по зову Астера сюда явилась то ли птица, то ли зверь, напоминавший легендарного грифона, и расправилась с такийскими дозорными. Или… Крикс замер, пораженной неожиданной догадкой. Он вспомнил разговор, произошедший у них с Сайремом и Лаской утром того дня, когда Лесное братство выступило к Летним водам. Глядя на людей, быстро и умело разбиравших лагерь в серых предрассветных сумерках, "дан-Энрикс" тщетно пытался высмотреть среди них Астера, и под конец решился задать оказавшемуся рядом Сайрему вопрос:
– Где Астер? Я его не вижу.
– Полагаю, он уже у Трех ручьев, - откликнулся седой повстанец. Прозвучало это до того обыденно, что в первую секунду Крикс даже не понял всей нелепости такого утверждения. Не до конца проснувшийся южанин понимающе кивнул, и только потом спохватился:
– Как у Трех ручьев?.. Он был здесь еще сегодня ночью. Не мог же он за это время пройти восемь стае?
– Тем не менее, он обещал встретить нас там, - ответил Сайм невозмутимо.
– Он что, какой-нибудь колдун?..
– Да вроде нет. Если ты говоришь про полоумных старикашек, которые смешивают зелья и рисуют на земле круги, то Астер на них не похож.
"Это уж точно" - согласился энониец мысленно. А вслух сказал:
– Тогда такого просто-напросто не может быть.
– Хочешь поспорить? Ставлю меч рябого Горностая против твоих сапог, - вмешалась в их беседу Ласка.
Крикс почувствовал, что она подошла и встала рядом, но не рискнул посмотреть на девушку, опасаясь, что он покраснеет и тем самым выдаст самого себя. Прошедшей ночью энониец спал из рук вон плохо, без конца ворочаясь на расстеленном на земле плаще. Заснуть мешали мысли о мессере Иреме и о погибших раненных, но еще прежде того - мучительные неотвязные сомнения, не совершил ли он ошибку, добившись у Астера согласия принять его в свою дружину. В какой-то момент Крикс обнаружил, что не спит не только он один. Лежавшая неподалеку Ласка неожиданно пружинисто поднялась с земли и, перекинув через руку плащ, бесшумной тенью проскользнула между спящими людьми. Южанин приподнялся на локте, спросив себя, куда это разведчица решила отлучиться в такой час, да еще прихватив с собой плащ, служивший ей постелью. Ответ нашелся почти сразу. В свете догоравшего костра Крикс смутно различил за деревьями мужской силуэт, в котором даже при столь скудном освещении нетрудно было узнать Астера. Ласка направилась прямо к нему. Прежде, чем наблюдавший за ней Рикс успел сообразить, что занимается самым обыденным подглядыванием, антарец сделал шаг навстречу и, притянув девушку к себе, неторопливо поцеловал ее в губы.
Дальше Крикс смотреть не стал. Сердце у него застучало чаще, и он поспешил перевернуться на другой бок. Теперь ему, по крайней мере, стало ясно, почему за эти дни никто из Лесных братьев не пытался лишний раз привлечь к себе внимание разведчицы - и это несмотря на то, что она была единственной девушкой среди нескольких десятков молодых парней или таких вдовцов, как Сайм. Похоже, Ласка уже сделала свой выбор - и он был таким, что ни у кого в Братстве не возникало ни малейшего желания его оспорить. Крикс еще долго не решался перевернуться на другой бок. Он лежал на холодной земле, но ему почему-то было жарко. Когда, наконец, южанин рискнул развернуться в сторону костра, Астера с Лаской на поляне уже не было.
– Так что, мы спорим или нет?.. Могу добавить сверх заклада свою фляжку, - не замечая его замешательства, сказала темноглазая разведчица. Ей явно не терпелось с ним поспорить. Но уверенность, с которой Ласка предлагала свою ставку, и особенно ее лукавая улыбка порождали смутные сомнения.
Выручил "дан-Энрикса" ни кто иной, как Сайрем.
– Не соглашайся, Рик: она прекрасно знает, что права.
…Получалось, что Сайрем и Ласка, знавшие Астера много дольше, чем сам Рикс, не сомневались, что он может за каких-то два часа преодолеть такое расстояние, какое мог проехать за такое время только всадник на хорошей лошади. И то - не факт.
Похоже, никакого легендарного грифона у главы Лесного братства не было.
"Это он сам, - со странной трезвостью подумал Рикс.
– До Трех ручьев он не дошел, а долетел. А здесь прикончил часового. Астер - оборотень".
Странно, но, придя к такому выводу, Крикс почти не удивился и не испугался. Ну ладно, Астер - оборотень. Зато принц Эзар, спаливший заживо пару десятков раненных - обыкновенный человек. И этот… Эйст лат-Гир, казнивший пленных, тоже - человек.
Какая разница?