Смерть и солнце
Шрифт:
– Вообще-то Мэлтин прав. Я шесть последних лет не жил, как человек, а только ждал, когда кто-то прикончит эту мразь. И я тут не один такой, уж можешь мне поверить.
– То есть… человек, которого я вчера убил, был принц Эзар?
– Он самый, - сказал Мэлтин, радостно оскалив зубы - Молодец, имперец! Будь ты девкой, вроде нашей Ласки, я бы тебя прямо тут расцеловал.
Сайрем хмуро покосился на него.
– Да ты любую бы расцеловал, если бы хоть одна тебе позволила. Но с девками у тебя, кажется, не очень, больше получается трещать о чем придется. Как там тебя Ласка называла? Мэлтин-Маслобойка?.. Кажется, я уже понимаю, почему.
Мэлтин
– Будешь еще с кем-то обсуждать мои дела, трепло, - я тебе сам язык отрежу.
…Подошедший к костру Мэлтин опустился рядом с Риксом на траву и хлопнул энонийца по плечу, как будто бы они были знакомы уже много месяцев. Не привыкший к таким вольностям "дан-Энрикс" даже вздрогнул.
– Не везет тебе, южанин. Готовит сегодня Язъ, а он паршивый повар. Вот увидишь, ужин или подгорит, или будет похож на переваренную тряпку, - сказал Мэлтин, покосившись в сторону возившегося у костра мужчины.
Проследив за его взглядом, Крикс увидел длинноносого, заросшего курчавой бородой такийца, ожидавшего, пока в огромном закопченном кагане не закипит вода. Судя по тому, как напряженно тот следил за поднимавшимся над котлом паром, ничего хорошего мужчина от котла не ждал и был готов ко всяким неожиданностям.
– Я думал, что у вас готовит Ласка, - сказал энониец - просто чтобы что-нибудь сказать.
– Она и готовила, - шепотом отозвался Мэлтин.
– Пока Шестипалый сдуру не сказал, что кашеварить - это, мол, самое подходящее занятие для девки, для того ее сюда и взяли. Ласка тогда просто взбеленилась. От меня, сказала, Братству пользы столько же, сколько и от других, в дозоры я хожу не реже, чем все остальные, а к котлу приставьте Шестипалого, раз он тут самый умный. Мы ее потом три дня умасливали, но она не поддалась. Пришлось делить дежурства между всеми, кто не на разведке.
Крикс пожал плечами.
– Ну, если подумать, это даже справедливо.
– Ты так полагаешь?..
– возмутился Мэлтин.
– А что если Пчелоед тоже объявит - я дерусь не хуже остальных, так что пусть вместо меня лечит каждый по очереди? Вот представь - у тебя рана или там понос, только лечить тебя будет не лекарь, а какой-то криворукий Язь!…
Крикс, не сдержавшись, фыркнул. Кучерявый поднял от котла распаренное, красное лицо и посмотрел в их сторону - как показалось Риксу, с осуждением.
Выручил энонийца Пчелоед, который сел с ним рядом на бревно и тихо сообщил:
– Астер хотел с тобой поговорить. Сегодня, когда сменятся дозоры, вы с ним встретитесь в лесу. Я покажу, куда идти.
Крикс сдержанно кивнул, пытаясь скрыть свое волнение. За те три дня, которые он провел в лагере повстанцев, Астер появился на лесной стоянке всего один раз, уже в глубоких сумерках. На освещенную костром поляну он так и не вышел, словно в самом деле опасался показаться своим людям на глаза. Крикс спрашивал себя, зачем нужна подобная таинственность, и в голову южанина помимо воли лезли мысли о зеленоглазых фэйрах, обитателях Полых холмов. А то и о Безликих.
Успокаивало только то, что от голоса Астера как будто бы не веяло потусторонней жутью.
– Если честно, я как раз хотел спросить тебя об Астере, - сказал "дан-Энрикс", обернувшись к Пчелоеду.
– Кто он, собственно, такой?
– Наш командир. Мне кажется, ты мог бы уже догадаться.
– Да. Но он, по крайней мере… человек?
– спросил южанин, чувствуя себя довольно глупо.
Пчелоед
насмешливо прищурился.– А ты как думаешь?.. Нет, если тебе нравиться считать, что у него есть плавники или рога, а изо рта при каждом слове пышет пламя - то пожалуйста. Про Астера рассказывали вещи и похуже.
– Нечего тебе выпытывать про Астера, имперец, - сказал Одноглазый, бросив на лаконца полный нескрываемой угрозы взгляд.
– Хватит с нас того, что ты весь день шатаешься по лагерю, всюду суешь свой нос и подмечаешь, сколько нас и много ли у нас оружия. Другие тебя терпят, потому что верят твоей басне про Эзара, но меня тебе не провести; я знаю, чего ты пытаешься добиться. Мы и отвернуться не успеем - как ты уже утечешь назад, к своим, и выболтаешь все, что удалось разнюхать. Разве я не прав?..
Крикс растерянно взглянул на Даррека поверх костра. Он разговаривал с этим мужчиной только один раз, и тогда они обменялись весьма нелюбезными замечаниями, но "дан-Энрикс" все равно не мог понять, с чего тот преисполнился к нему подобной ненависти. В голосе Дара было столько злобы, что южанин чуть ли не впервые в своей жизни растерялся, не зная, что отвечать.
За него неожиданно вступилась Ласка.
– Отвяжись от него, Одноглазый, - холодно сказал девушка, прищурив свои темные глаза.
– Мы все и без тебя заметили, что он имперец. Но войска Валларикса воюют с Айришером, как и мы. Они нам не враги.
– И не друзья, - отрезал Даррек.
– Они хотят подмять весь Правый берег под себя, а на тебя или меня им наплевать с высокой башни. Выбирать между дан-Энриксом и Хавенреймом - это все равно что выбирать, на каком дереве тебя повесят. А если ты этого не понимаешь, то ты просто дура.
– Сам ты рассуждаешь как дурак, Кривой, - заметил Сайрем, продолжая вдумчиво полировать свой меч оселком и не глядя на обоих спорщиков.
– Хорошо тебе ругать имперцев, а я жил здесь до того, как Наорикс Воитель ввел свои войска в Каларию. И я тебе скажу: уж если делать выбор между Альто Кейром и "Бешеным принцем", то я выбрал бы наместника. Имперские налоги многим не по вкусу, но, по мне, платить имперцам все-таки гораздо лучше, чем надеяться, что, обобрав тебя до нитки, шэддеры не подожгут твой дом и не потащат на сеновал твою жену и дочь.
Единственный глаз Даррека сверкнул от возмущения.
– Ты забываешь, что Антар - свободная страна!
– Была. Когда-то. А сейчас Антар - кусок железа между молотом и наковальней, - мрачно сказал Сайрем.
– Будь ты хоть немного поумнее - знал бы, что Антар намного меньше, чем любое из соседних королевств. Так как ему, по-твоему, остаться независимым? Умные люди давно поняли, что надо выбирать, к кому прибиться. А упрямые ослы вроде тебя только мечтают о прошедших временах и без конца жалеют, что сейчас жизнь не такая, как сто лет назад.
– Не "умные люди", Сайрем, а всякие псы, которые только и ищут себе господина, чтобы ползать перед ним на брюхе, - процедил мужчина, и седой повстанец наконец-то поднял на него глаза.
– Ты это обо мне, Кривой?..
На поляне все отчетливее пахло крепкой ссорой. К счастью, наступившую предгрозовую тишину нарушил хрипловатый, язвительный голос Ласки.
– Да оставь ты его, Сайм. Не видишь, что ли: Дар опять играет в благородного мятежника. Кому-то нравится скакать на деревянной палочке и представлять, что это лошадь, а нашему Одноглазому - считать себя бойцом за Вольный Тарес. Не порть человеку удовольствие!