Чтение онлайн

Глаза Элиссив округлились.

– Ты что, действительно решил cбежать?..

– А что мне остается?
– вопросом на вопрос ответил Крикс.

Во взгляде девушки мелькнуло выражение сочувствия. Она плотнее запахнулась в свою шаль.

– Рик, все не так плохо, как ты думаешь. Поговори с мессером Иремом. Или, если захочешь, я сама поговорю с отцом.

– Не надо, - твердо сказал Рикс. А про себя подумал, что Элиссив, видимо, догадывается о его происхождении, причем уже достаточно давно - иначе как возможно было объяснить, что ей с первого взгляда очевидно то, до чего сам оруженосец коадъютора додумался отнюдь не сразу?

Решаясь вывести Льюберта Дарнторна из города, южанин успел напридумывать

себе тысячу ужасов от Адельстана до эшафота включительно. Сейчас было даже немного стыдно за те свои вымыслы и романтически-отчаянный настрой. Тоже еще, нашелся мученик… В действительности, даже если он прямо сейчас пойдет и сдастся страже, с ним не произойдет ничего особенно ужасного. Если его будут судить орденским судом, то приговор окажется трескучим по форме, но совершенно безобидным по существу. Учтут все - и молодость, и прежние заслуги, и Хегг знает, что еще. И вышлют в отдаленную провинцию, под бдительный надзор какого-нибудь претора. Но еще вероятнее, что император предпочтет решить проблему по-семейному, не впутывая в это дело орденское правосудие. Итог при этом будет тем же, зато шума - несравненно меньше. Что скажет коадъютор, узнав о его предательстве, вообразить было уже сложнее. Впрочем, очень может быть, что сюзерен не скажет ничего. Если Крикс хоть сколько-нибудь понимал характер лорда Ирема, после случившегося тот попросту вычеркнет южанина из своей жизни.

Но хуже всего было сознавать, что, будь "дан-Энрикс" рядовым рыцарем Ордена, с ним бы обошлись значительно суровее. Он вовсе не намеревался сперва предавать Валларикса, а потом прятаться за свое происхождение, но если дойдет до ответственности за свои поступки, то получится именно это.

Пауза становилась неприлично долгой, и "дан-Энрикс" с тоской дожидался, когда Лисси соберется с мыслями и станет отговаривать его, доказывая, что он поступает совершенно неразумно. Но наследница - уже в который раз - сумела его удивить. Нарушив затянувшееся молчание, она сказала:

– Значит, ты едешь в Гверр. Тебе что-нибудь нужно?.. Еда, деньги, теплая одежда?

– Не помешало бы, - признал "дан-Энрикс", криво улыбаясь. Он успел всесторонне обдумать вопрос о деньгах и решил, на самый крайний случай, продать Эльбрист. В этом даже была некая отвратительная справедливость - заставил же он Льюберта продать фамильное кольцо?.. Но от одной мысли о подобной перспективе Риксу делалось так тошно, что слова Элиссив он воспринял с несказанным облегчением. Хотя, по правде говоря, едва ли мессер Ирем был бы тронут тем, что изменивший ему человек так дорожит его подарком. Оставалась еще одна проблема.

– Я не хотел бы оставлять здесь Фэйро. Лошадям "черная рвота" не страшна, а я вернусь нескоро. Если вообще вернусь. Не мог бы кто-нибудь по твоему приказу вывести его с конюшни и проводить в условленное место? Скажем, к Сорочьему камню?

Элиссив расстроено покачала головой.

– Ну что ты, Рикс. Коня, приписанного к Ордену, может забрать с конюшни только кто-нибудь из ваших, разве ты забыл? Ну и потом, я сильно сомневаюсь, что кто-то еще, кроме тебя, способен справиться с твоей зверюгой.

Энониец тихо выругался. Положение и впрямь казалось безнадежным. Даже если бы ему хватило наглости явиться за Фуэро и забрать его с конюшни, то что делать с жеребцом потом? В Подземный город его не возьмешь, а через ворота Риксу из столицы ни за что не выехать.

Неужели все-таки придется совершить еще одно предательство и бросить Фэйро здесь?

– А в Ордене нет никого, кто согласился бы тебе помочь?..
– спросила Лисси.

Крикс задумчиво покачал головой. Хотя он числился в столичной гвардии несколько лет, близких друзей из числа рыцарей он так и не завел. Многие относились к нему очень хорошо, но для того, чтобы сделаться его сообщником и пойти против сэра Ирема, требовалось не обычное приятельство,

а дружба вроде той, которая связывала его с Марком или Юлианом.

Дойдя до этой мысли, энониец вздрогнул.

Кажется, один такой человек в Ордене все же был.

– Можешь послать кого-то из своих служанок за стюардом коадъютора? Его зовут Линар.

– Могу. Но ты уверен в том, что он тебя не выдаст? Если уж он служит Ирему…

"Дан-Энрикс" тяжело вздохнул. Он до сих пор не чувствовал полной уверенности в том, что вправе втравливать Линара в это дело. Правда, энониец собирался объяснить Линару ситуацию и предоставить ему самому решать, готов ли тот ему помочь, но сути дела не меняло. Вряд ли честно предлагать подобный выбор человеку, который и без того из кожи лезет вон, стараясь заслужить твое внимание и одобрение…

– Он меня не выдаст.

– Хорошо. Утром я отправлю в город Тилле и велю ей разыскать Линара и позвать его сюда. А до этого времени тебе не помешает отдохнуть. Любая свободная комната в этом крыле в твоем распоряжении.

Мысль о постели показалась Риксу такой соблазнительной, что он с трудом заставил себя возразить:

– Это слишком рискованно. Что если кто-нибудь заглянет в спальню твоей камеристки и увидит там меня?

– А ты закройся на щеколду, - не смутилась Лисси.
– Это, может, и не самый лучший выход, но другого у тебя все равно нет. Не собираешься же ты опять карабкаться на крышу?..

Энониец сдался. Возвращения назад он бы сейчас действительно не выдержал.

Закрыв за собой дверь небольшой комнаты, в которой неуловимо пахло сладкими цветочными духами с Островов, а в углу стояла шелковая ширма, разрисованная сказочными птицами и отгораживавшая уборную отсутствующей фрейлины, "дан-Энрикс" поставил на стол подсвечник с одной-единственной свечой, данный ему наследницей, и принялся устраиваться на ночлег. Прежде всего он прихватил из вазочки, стоявшей на столе, забытое песочное пирожное. Оно лежало здесь как минимум неделю и успело засохнуть до каменного состояния, но голодному энонийцу было все равно. Затем "дан-Энрикс" снял колет и сапоги, придирчиво исследовал пятно засохшей крови на рубашке и улегся на чужую, слишком мягкую кровать прямо поверх цветного покрывала. Приподнявшись на локте, бывший оруженосец коадъютора задул свечу, а после этого опять откинулся на восхитительно-прохладную, напоминающую пуховое облако подушку. Сон сморил "дан-Энрикса" почти мгновенно.

– Фэйро, ну пожалуйся, пойдем!
– в полном отчаянии взмолился Лар, потянув за уздечку. Черный конь даже не шелохнулся. Он позволил Лару оседлать себя, поскольку тот нередко делал это для "дан-Энрикса", но дать кому-то, а тем более Линару, водить себя под уздцы, как лошадь водовоза - это Фэйро явно считал ниже своего достоинства.

По счастью, Фэйро был уже не молод. Большая часть его диких выходок, о которых в конюшне до сих пор рассказывали, понижая голос, остались в прошлом. Лар не мог не радоваться этому, поскольку Фэйро и теперь-то продолжал пугать его одним лишь своим видом, а уж в прошлом Лар, наверное, и вовсе не посмел бы подойти к подобному коню. Но Крикс смотрел на это дело по-другому. Он очень расстраивался, когда видел, что Фэйро уже не так быстр и вынослив, как когда-то, и старался уделять коню больше внимания, чем раньше.

Впрочем, если злобности у Фэйро поубавилось, то упрямства, судя по всему, ни стало меньше ни на йоту.

Линар чувствовал себя человеком, взявшимся таскать воду решетом.

– Ну Фэйро, ну хороший мой, ну умница!..
– завел он в сотый раз за этот день. По правде говоря, в эту минуту на язык просились совершенно другие эпитеты, но ругать черного жеребца вертевшимися в голове словами было так же бесполезно, как и льстиво называть его "красавцем", "умницей" и прочими лживо-ласкательными именами.