Словоплёт
Шрифт:
– То есть... то есть, ты всё-таки мужчина?
– Медленно, словно опасаясь спугнуть, спросила королевна.
– Меня поражает твоя зацикленность на поле. Я - потусторонняя сущность. Меня даже человеком в полном смысле этого слова нельзя назвать. А тебя всё волнует мальчик я или девочка,– совсем по-человечески насупилась... насупился Ран.
– Неужели было так сложно было сказать с самого начала? Я бы даже не задумывалась об этом больше! Но нет, нужно было развести интригу!
– Сантинали тоже решила обидеться.
– Неужели тебя так тешило то, что я считаю тебя женщиной?
Ран удивлённо посмотрел на колдунью:
– Мне без разницы кем ты меня считаешь.
– Но тогда почему?
– Я не люблю своё прошлое. Когда я думаю о нём, то становлюсь мертвее,– ша закрыл глаза. – Если бы не твари, я
Что ж, по крайней мере теперь Сантинали понимала немного больше в поведении своего колдуна. Пусть ша и хорохорился заявляя, что ему многие вещи безразличны, королевне казалось, что даже по прошествии шестисот лет колдуна всё ещё задевает его прошлое.
– Кстати, с завтрашнего дня я собираюсь начать выходить в город.
– Город? Зачем?
– Хочу расширить защитные заклинания,– ша помолчал словно размышляя стоит посвящать Сантинали в детали плана или нет.
– Это только вопрос времени как скоро я столкнусь с кем-нибудь из древних иных. Хочу быть готовым к такой встрече. Я изучил план города, и у меня теперь есть кое-какие мысли где поставить несущие печати.
Сантинали представила ша, разгуливающим по снежной Ясеневой Роще и поющим на улицах. Зрелище представлялось странным.
– А как же Мирт?
– Я уже могу давать ему небольшие задания не опасаясь, что он убьёт себя или разнесёт половину особняка. Он учится удивительно быстро, это радует, – Ран выбрался из кресла и подошёл к окну посмотреть на ночной заснеженный парк.
– Думаю, мы могли бы взять его с собой в Сану-Сану, когда придёт время.
– Ладно. А когда ты планируешь выходить?
– Где-нибудь перед обедом. Пока что вряд ли у меня будет больше часа в день. А когда я закончу с соседними улицами, думаю, времени у меня появится больше.
Следующую неделю ша каждое утро после завтрака отправлялся на прогулку: Мирт корпел над чем-нибудь в лаборатории Сантинали, специально переоборудованной для его нужд, а колдунья оставалась предоставлена сама себе. Оказалось, что теперь у неё куча свободного времени, которое некуда потратить: к активному расследованию истории с контрабандой её не подпустили, а большая часть старых знакомцев не спешила восстанавливать общение - после жуткого скандала, предшествовавшего её изгнанию в Белую Скалу её ещё долго будут обходить, как чумную. Оставалось только разбираться в записях, которые она каждый вечер делала под диктовку Рана или иногда отправляться на прогулку вместе с ним. Путешествия эти разнообразием не отличались: ша бродил по улицам и иногда останавливался то у одного дома, то у другого. Накладывание печатей в его исполнении получалось совсем незаметным: почти никаких звуков, и уж точно никаких волшебных сплохов, будто бы он специально выбирает самые незаметные способы для колдовства, какие ему только известны. Но, похоже, чем незаметнее было колдовство, тем больше уставал колдун после него: на занятия с Миртом его ещё хватало, но после обеда он теперь обязательно брал перерыв на полчасика - вздремнуть, и вечерние посиделки с каждым разом становились всё короче. В один из последних раз Ран заснул прямо в своём любимом кресле, когда Сантинали попросила сделать небольшую паузу, чтобы достать новую тетрадь.
Сантинали отрешённо изучала чистый разворот бумаги перед собой. С тех пор как она узнала, что Ран - точно мужина, у неё больше не выходило думать о нём как о 'ней', и даже стиль речи, звучавший в её голове, изменился от этого. Будто бы теперь говорил другой человек. До чего же странная штука, эта 'мыслеречь'! В зависимости от того, как воспринимает говорящего слушатель, она так меняется. Колдунья вздохнула: интересно, что из всего, что рассказывает Ран, является именно тем, что он имеет ввиду, а что - лишь плод её воображения, искажение, созданное её разумом?
В дверь постучали:
– Госпожа, письмо от Её Величества, - Рудо держал конверт на подносе.
– Ответа не требуется.
'Хочу поговорить о твоём прелюбопытнейшем колдуне. Жду завтра в 11 утра. Будет хорошо, если ты оставишь его дома. Целую.
P.S. Отец почти полностью оправился, ожидай приглашения на официальный приём по поводу в ближайшем будущем.'
Сантинали положила бумагу
на стол и глубоко задумалась. Чего ждать от этой встречи? Что именно хочет обсудить мама? Чего именно опасаться? Вдруг её сошлют куда-нибудь ещё? Например, велят отправляться в Страйху сей же день. Вроде бы ничего не предвещает беды, но вдруг? И что ждёт Рана? Удастся ли ему пережить любопытство королевы? Наверное, не стоит ему пока что говорить ни о чём: всё равно поделать он ничего не сможет (точнее, кое-что он точно хорошо умеет, но Сантинали вовсе не хотела, чтобы он устроил бойню во дворце), лучше пусть не нервничает лишний раз, а сосредоточится на занятиях с Миртом.Сантинали ждала приёма в жёлтой гостиной и не находила себе места от беспокойства. Конечно, внешне это никак не проявлялось, но в душе у королевны бушевала буря. Наконец, когда пришёл мажордом и представил королеву, Сантинали уже была готова сама идти сдаваться в темницу.
– Чаю?
Дождавшись, когда вся прислуга оставит их одних, королева отставила чашку и внимательно посмотрела на свою дочь.
– Задавшись целью о твоём колдуне можно выяснить кое-какие удивительные вещи, - королева сделала паузу.
– О том, что появился он в Белой Скале ниоткуда. Или о 'духе горы' Кляксе, который благоволит маленьким детям. Но при этом чего-то стоящего о нём не узнаешь. Ни одна из магических школ, академий и уж тем более Университет не имеют среди своих выпускников никого с именем или фамилией 'Шанаран', по крайней мере за последние шестьдесят лет. И никто из опрошенных по моей просьбе магов никогда не имел дела с туманными копьями. Я не понаслышке знаю как сложно обнаружить и унчитожить иную сущность, а тут пришёл никто из ниоткуда и сделал это походя, за несколько минут.
Королева замолчала словно собираясь с мыслями, но Сантинали казалось, что она молчит, чтобы нагнать побольше напряжения: королевна уже вся взмокла, хоть одежду отжимай. К чему мама клонит?
– Капитан Танарин тоже ничего внятного сказать не смог, чем разжёг моё любопытство ещё больше, - продолжила тем временем королева.
– Надеюсь, хотя бы ты можешь развеять тайну, окутывающую нашего замечательного спасителя?
'Врать бесполезно', - словно кто-то прошептал Сантинали над самым ухом.
– Обещай, что не будешь смеяться и не отправишь меня к лекарям, - колдунья решила, что стоит сказать правду: во-первых кто, как не мама легко уличит её во лжи (уж слишком хорошо знала она свою дочь, да и нельзя долго быть королевой не разбираясь в людях), во-вторых, королева уже успела навести справки и результат её явно озадачил. Это шанс получить действительно могущественного союзника. Или оказаться в лечебнице для буйных. Что произойдёт в этом случае Сантинали старалась не думать: ведь Шанаран скорее всего отправится её спасать, а в его исполнении это могло закончиться как 'обратить в прах всех' или 'нарезать всех на кожаные шнуры', по выбору - миролюбивого разрешения конфликта с участием ша королевна ещё ни разу не видела.
– Если бы эта история приключилась не со мной, я бы в жизни не поверила. Да я до сих пор всё никак не поверю, если честно, хотя уже нашла много документальных свидетельств в пользу того, что это - действительно правда.
– Это очень интересно, - сдержанно кивнула мама. По её виду было не понять, что именно у неё на уме.
– Скорее всего всё началось ещё раньше, но я начну с непосредственных событий, которые привели к тому...
– Сантинали запнулась. Было проще рассказывать чашке чая в руках королевы, чем самой королеве. По крайней мере королевна в этом случае не чувствовала себя уж совсем глупо.
– К чему привели. Итак. Шестьсот лет назад в Скерах, было княжество, называлось 'Сарандан'. Или горы, где находилось это княжество так назывались... Наран-Шасский перевал был самой северной его точкой. У них была своя магическая школа и много другого интересного. Например, так называемые хранители границы. В каждый момент времени их было четверо, по сторонам света, и подчинялись они только королевской семье. Титул хранителя был переходящий, и ими становились только самые сильные маги своего времени. Но в какой-то момент случился переворот, хранителей всех перебили, началась затяжная война и княжество вскоре исчезло с карт. Самого последнего Хранителя Севера, ставка которого как раз находилась в Белой Твердыне (тогда она называлась как-то иначе), звали Шанараном, - колдунья перевела дух и мельком посмотрела в лицо матери. По крайней мере стражу она вызывать не торопилась.
– Спустя шестьсот лет отец сослал меня в те глухие края, и местный воевода решил убить меня и всех моих людей. Когда я убегала от стражи, то попала на нижние уровни подземелий, в древнюю часть замка, о которой и местные, я подозреваю, немного знают. И нашла там место захоронения последнего Хранителя Севера, - Сантинали помедлила тщательно подбирая слова. Никому не стоит знать о том, что колдунья считала в тот момент Шанарана тварью. Даже если это твоя родная мать. Есть вещи, которые лучше забрать с собой в могилу.
– В общем, мы заключили с ним договор. Результат ты видишь.