Сказки
Шрифт:
– Птицы, все, сколько ни есть, летим за море! Летим!
– Под облака!
– закричали гусенята.
– Высоко, высоко!
– кокали куры.
Подул ветерок. Гусак посмотрел на тучку, разбежался и полетел.
За ним прыгнули гусенята и тут же попадали - уж очень зобы понабили. Индюк замотал сизым носом, куры со страху разбежались, утки, приседая, крякали, а гусыня расстроилась, расплакалась - вся вспухла.
– Как же я, как же я с яйцом полечу!
Подбежала стряпуха, погнала птиц на двор. А гусак долетел до облака.
– Гу-уси, куры, утки, не поминайте ли-ихом...
ГРИБЫ
Братца звали Иван, а сестрицу - Косичка. Мамка была у них сердитая: посадит на лавку и велит молчать. Сидеть скучно, мухи кусаются или Косичка щипнет - и пошла возня, а мамка рубашонку задернет да - шлеп...
В лес бы уйти, там хоть на голове ходи - никто слова не скажет...
Подумали об этом Иван да Косичка да в темный лес и удрали.
Бегают, на деревья лазают, кувыркаются в траве, - никогда визга такого в лесу не было слышно.
К полудню ребятишки угомонились, устали, захотели есть.
– Поесть бы, - захныкала Косичка.
Иван начал живот чесать - догадываться.
– Мы гриб найдем и съедим, - сказал Иван.
– Пойдем, не хнычь.
Нашли они под дубом боровика и только сорвать его нацелились. Косичка зашептала:
– А может, грибу больно, если его есть?
Иван стал думать. И спрашивает:
– Боровик, а боровик, тебе больно, если тебя есть?
Отвечает боровик хрипучим голосом:
– Больно.
Пошли Иван да Косичка под березу, где рос подберезовик, и спрашивают у него:
– А тебе, подберезовик, если тебя есть, больно?
– Ужасно больно, - отвечает подберезовик.
Спросили Иван да Косичка под осиной подосинника, под сосной - белого, на лугу - рыжика, груздя сухого да груздя мокрого, синявку-малявку, опенку тощую, масленника, лисичку и сыроежку.
– Больно, больно, - пищат грибы.
А груздь мокрый даже губами зашлепал:
– Што вы ко мне приштали, ну ваш к лешему...
– Ну, - говорит Иван, - у меня живот подвело.
А Косичка дала реву. Вдруг из-под прелых листьев вылезает красный гриб, словно мукой сладкой обсыпан - плотный, красивый.
Ахнули Иван да Косичка:
– Миленький гриб, можно тебя съесть?
– Можно, детки, можно, с удовольствием, - приятным голосом отвечает им красный гриб, так сам в рот и лезет.
Присели над ним Иван да Косичка и только разинули рты, - вдруг откуда ни возьмись налетают грибы: боровик и подберезовик, подосинник и белый, опенка тощая и синявка-малявка, мокрый груздь да груздь сухой, масленник, лисички и сыроежки, и давай красного гриба колотить - колошматить:
– Ах ты, яд, Мухомор, чтобы тебе лопнуть, ребятишек травить удумал...
С Мухомора только мука летит.
– Посмеяться я хотел, - вопит Мухомор...
– Мы тебе посмеемся!
– кричат грибы и так навалились, что осталось от Мухомора мокрое место -
И где мокро осталось, там даже трава завяла с мухоморьего яда...
– Ну, теперь, ребятишки, раскройте рты по-настоящему, - сказали грибы.
И все грибы до единого к Ивану да Косичке, один за другим, скок в рот - и проглотились.
Наелись до отвалу Иван да Косичка и тут же заснули.
А к вечеру прибежал заяц и повел ребятишек домой. Увидела мамка Ивана да Косичку, обрадовалась, всего по одному шлепку отпустила, да и то любя, а зайцу дала капустный лист:
– Ешь, барабанщик!
РАЧЬЯ СВАДЬБА
Грачонок сидит на ветке у пруда. По воде плывет сухой листок, в нем улитка.
– Куда ты, тетенька, плывешь?
– кричит ей грачонок.
– На тот берег, милый, к раку на свадьбу.
– Ну, ладно, плыви.
Бежит по воде паучок на длинных ножках, станет, огребнется и дальше пролетит.
– А ты куда?
Увидал паучок у грачонка желтый рот, испугался.
– Не трогай меня, я - колдун, бегу к раку на свадьбу.
Из воды головастик высунул рот, шевелит губами.
– А ты куда, головастик?
– Дышу, чай, видишь, сейчас в лягушку хочу обратиться, поскачу к раку на свадьбу.
Трещит, летит над водой зеленая стрекоза.
– А ты куда, стрекоза?
– Плясать лечу, грачонок, к раку на свадьбу...
"Ах ты, штука какая, - думает грачонок, - все туда торопятся".
Жужжит пчела.
– И ты, пчела, к раку?
– К раку, - ворчит пчела, - пить мед да брагу.
Плывет красноперый окунь, и взмолился ему грачонок:
– Возьми меня к раку, красноперый, летать я еще не мастер, возьми меня на спину.
– Да ведь тебя не звали, дуралей.
– Все равно, глазком поглядеть...
– Ладно, - сказал окунь, высунул из воды крутую спину, грачонок прыгнул на него, - поплыли.
А у того берега на кочке справлял свадьбу старый рак. Рачиха и рачата шевелили усищами, глядели глазищами, щелкали клешнями, как ножницами.
Ползала по кочке улитка, со всеми шепталась - сплетничала.
Паучок забавлялся - лапкой сено косил. Радужными крылышками трещала стрекоза, радовалась, что она такая красивая, что все ее любят.
Лягушка надула живот, пела песни. Плясали три пескарика и ерш.
Рак-жених держал невесту за усище, кормил ее мухой.
– Скушай, - говорил жених.
– Не смею, - отвечала невеста, - дяденьки моего жду окуня...
Стрекоза закричала:
– Окунь, окунь плывет, да какой он страшный с крыльями.
Обернулись гости... По зеленой воде что есть духу мчался окунь, а на нем сидело чудище черное и крылатое с желтым ртом.
Что тут началось... Жених бросил невесту, дав воду; за ним - раки, лягушка, ерш да пескарики; паучок обмер, лег на спинку; затрещала стрекоза, насилу улетела.
Подплывает окунь - пусто на кочке, один паучок лежит и тот, как мертвый...