Ширали
Шрифт:
Маколи встал, обошел кровать и поднял свой мешок.
– Ты что, Мак? Неужто уходишь?
– Да, я пошел, Красавчик.
– Черт побери, а я-то думал, что ты побудешь здесь несколько дней. Я…
– Решил попытать счастья в Юкле. Вот и хочу добраться туда как можно скорей.
Келли в тревоге спрыгнул с кровати. Он облизывал губы, махал руками, не зная, что сказать.
– Поживи здесь, Мак. Ты же только что пришел. Кто знает, когда мы снова увидимся.
– Увидимся. Будь здоров.
Он протянул Келли руку, и тот железной хваткой взял ее в обе свои, горячо тряся. На мгновенье он утратил
– Уходи. Я тебя не люблю, - сказала она.
Келли выпрямился и криво улыбнулся, желая сгладить неловкость. Увидев полбутылки джина на столе, он двинулся к столу.
– Мак, на дорогу.
Маколи отрицательно качнул головой.
– Слишком рано, - ответил он.
Он смотрел, как Келли налил себе. Руки его чуть приметно дрожали. Начиналось повторение вчерашнего, все сначала. И конец, вероятно, будет такой же.
– Сколько у тебя бутылок этого снадобья?
– спросил Маколи.
– А что?
– удивился ничего не подозревающий Келли.
– Вот только эта, да где-то вроде есть еще полбутылки.
– Он достал бутылку из сооруженного из керосиновых ящиков буфета, и теперь на его лице появилось выражение легкой тревоги, как будто он боялся, что Маколи попросит у него эту бутылку с собой в дорогу.
– Покажи-ка, - сказал Маколи.
Он взял обе бутылки, быстро вышел на улицу и вдребезги разбил их об камень. Келли подскочил к двери, и тревога на его лице сменилась горестным возмущением. Но не успел он открыть рот, как Маколи остановил его.
– Будь у тебя их десятки, я бы сделал то же самое, - сказал Маколи.
– Я не умею болтать, как Барни Таузи, но говорю тебе: брось. Не распускайся. Встань на ноги. Я еще вернусь, и мне хотелось бы застать тебя живым и здоровым. Я по-прежнему твой друг, но ухожу отсюда, удивляясь, как ты мог докатиться до этого. Ты ведь хороший парень.
На лице Келли отразилась боль. Но Маколи безжалостно хлестал словами:
– «Слышали ли вы о человеке по имени Красавчик Келли?» - спрашивают люди. Даже те, кто не знает тебя, никогда не встречал тебя, слышали твое имя. На свете нет человека, который не мечтал бы быть на тебя похожим. Портные дрались из-за чести для тебя шить. А сейчас и последний оборванец на тебя не взглянет.
Он взвалил на плечи свой мешок.
– Эти жестянки. Я был здесь в тот день, когда она выложила ими дорожку. Погляди на них как-нибудь, проходя мимо. Может, ты увидишь, как она стоит на коленях и смотрит на тебя. Глядишь, и поможет.
Он втянул в себя воздух и медленно выдохнул. И не спуская взгляда со стоящего на пороге человека, который, окаменев от душевной муки, молча, подавленно смотрел на него, Маколи смягчил свой тон и попросил:
– Приди в себя, Красавчик.
И двинулся в путь.
В Покатару они прибыли в полдень. Здесь был конец линии и, похоже, заодно конец света. Колея упиралась в два массивных буфера, за ними росла трава. Пассажиры, которых встречали друзья и родственники, двинулись на машинах в Колларенебрай, местечко в десяти милях к западу. Умолкли голоса и смех. Несколько человек ушли со станции пешком.
Какой-то
абориген сел на бачок из-под бензина, сгорбившись и обхватив руками впалую грудь.Маколи спросил у железнодорожного рабочего, стоявшего на платформе:
– Чем нынче платит стригалям старик Уигли - овечьим сыром или чем еще?
На обветренном смуглом лице промелькнула слабая улыбка.
– Э… он малый ничего, к нему только нужен подход.
Им предстояло отшагать три мили к югу. Маколи накупил полный мешок харчей, табаку, и они двинулись. В этих местах уже сутки не было дождей, иногда робко проглядывало солнышко, и грязь слегка просохла. Но дорога оказалась трудной. Пострел еле плелась и, пройдя милю, заявила, что у нее кружится голова. У нее был измученный вид, и дышала она часто, со свистом. Маколи взял ее на руки и понес.
Сам он неплохо себя чувствовал. Короткий сон в поезде освежил его и вселил приятное чувство уверенности. Может, ему как раз здесь и подфартит. Повидается со старыми дружками, сколотит деньгу, для разнообразия и поработать неплохо, а кормят тут вкусно и сытно.
Будет очень даже здорово, если дело выгорит.
Он услышал лай овчарок еще до того, как показалась ферма. Дом представлял собой окруженное со всех сторон верандой приземистое бунгало под остроконечной тускло-красной железной крышей. Участок был обнесен проволочной оградой. Оптимист-хозяин разбил на нем несколько огородиков, разделенных дорожками. Маколи прошел к дому аллеей под сводом вьющихся растений и постучал в боковую дверь. Первая дверь была открыта, зато заперта вторая, из металлической сетки. На Маколи пахнуло теплом и запахом стряпни.
На стук вышла тоненькая девушка, на четверть аборигенка. Красотка - сразу же приметил он. Его оценивающий взгляд не смутил ее. Когда, осмотрев - сверху донизу, он вторично глянул девушке в лицо, ее глаза смотрели на него в упор, сверкая, словно черные рубины. Он спросил, дома ли хозяин.
Уигли куда-то уехал, зато мистер Дрейтон, управляющий, был здесь. Маколи попросил позвать его.
Спускались сумерки, небо быстро темнело: как видно, собирался дождь. Пострел стояла рядом, понурившись, как больная пичуга.
Пришел Дрейтон, высокий, худощавый, пожилой, с седой головой и усами. У него была привычка, слушая, наклоняться всем телом вперед, держа руки за спиной. При этом он все время покачивал головой, как богомол. Маколи коротко изложил свою просьбу.
– Вот уж, не знаю, - сказал Дрейтон. Голос у него был дребезжащий, старческий, и он откашливался после каждой фразы.
– Мистер Уигли, видишь ли, уехал, он будет судьей на овечьей выставке в Даббо и вернется только через несколько дней. Но людей ему больше не нужно, это я знаю.
– Может ведь случиться так, что кто-то из этих людей не приедет, - не отступал Маколи.
– Да, конечно, - отозвался дребезжащий голос.
– Так случиться может, ты верно сказал.
– Он задумался, покачивая головой и сосредоточенно помаргивая. Дрейтон был, судя по всему, отзывчивый и добросовестный человек и, очевидно, пытался себе представить, что сделал бы на его месте сам Уигли, окажись он здесь сейчас.
– Ладно, - проговорил он наконец.
– Поболтайся тут пока да приглядись, вреда, я думаю, от этого не будет.