Шиноби
Шрифт:
– Яманака-сан, не уделите мне немного времени?
– Иноичи оторвал взгляд от костра и посмотрел на Хьюгу, а затем уж на меня. И побледнел... Хорошо играет, самогендзюцу на высоте. А уж в эмоциях - хаос: неверие, страх, радость...
– Яманака-сан, с вами все в порядке?
– А... да, - отзывается он.
– В чем дело, Хьюга-сан?
– Вот, - он легонько подтолкнул меня в плечо.
– Используя чакру, пробиралась на юг мимо лагеря со стороны Снега. Возможно шпион, но я не уверен.
– Я разберусь, Хьюга-сан, - встав со своего места, он
– Как тебя зовут?
– Карада Хадзиме!
– отозвалась я.
– Я действительно из страны Снега, шиноби-сан, и я шла в Коноху к ка-сан.
Ой-ей, какие эмоции... Ребят, вы уж послабее, ладно? Тут куча сенсоров в лагере, а вы своими эмоциями буквально мозг взрываете. Хотелось бы притушить эмпатию, да вот только паранойя не позволяет... Я и так снизила чувствительность до максимума, оставив радиус в пятьдесят метров.
– Эй, - подал голос Орочимару.
– Твою маму случайно не Карада Теншико звали?
– Да, так, шиноби-сан, - я маленький ребенок... мать вашу! Короче, я на прошедшее время, употребленное в предложении, совершенно не обращаю внимания. Так, самогендзюцу, и я уже излучаю легкую надежду.
– А вы знаете ка-сан?
Шиматта! Если бы не легализация, я бы вышла из образа и матом попросила бы притушить эмоции. У меня аж голова кругом поплыла от надежды и боли такой силы.
– Да, знал, - наконец откликается он.
– Как и Иноичи-кун. Верно?
– Верно, - в эмоциях менталиста тоже черт знает что твориться, а со всех сторон... Любопытство? Сериалов для вас нет, заразы, любопытно все вам. Ну ничего, я потерплю, ведь у этой сцены должно быть как можно больше свидетелей.
– А вы расскажете мне о ней? Я ее почти не помню...
В общем, первоначальная причина визита в лагерь была благополучно забыта. Я сидела у костра вместе с боссом и другом, и слушала о том, какой я была хорошей, доброй, умной и вообще душкой. Да, хвалите меня, хвалите...
– А почему вы постоянно говорите "была" и "делала"?
– с детской непосредственностью поинтересовалась я. Шиматта! Я же между вами сижу! Если вы не уменьшите силу самогендзюцу, то я к концу беседы в обморок упаду!
Змеиный саннин замялся, а Иноичи отвел взгляд. Но ответил все-таки именно он.
– Потому что твоя мама умерла.
– Как так?
– в моих эмоциях царит рассеянность.
– Она же была сильной и смелой, вы сами сказали! Нет, не верю...
А вот тут - чуть ли не самое уязвимое место в плане. Плакать у меня не получается, и поэтому я просто опускаю лицо. Плечи трясутся от "плача", а я "утираю слезы".
– Ка-сан была самой лучшей... Самой умной, самой смелой... Макото-сан говорила, что она выжила даже тогда, когда погибли дзи-сан и ба-сан...
– Прости, - вдруг произносит менталист.
– Она погибла из-за меня. Она защищала меня как могла...
– Значит, ты хороший человек, раз ка-сан так сильно защищала тебя, - вытерла слезы я. Ну что же, покраснения глаз я добилась...
– А вы? Вы были другом ка-сан?
–
Я любил ее, - внезапно открыто признался Белый Змей. Вот... шиматта! Теперь же единственным его слабым местом будут считать меня!– Как...
– ксо, ребенок даже не может знать точного определения. Хорошо, что тут есть универсальный жест, и с меня было достаточно показать мизинец. Получив кивок в ответ, я продолжила.
– А она вас?
– Тоже, - кивнул ученый.
– Значит, вы тоже хороший человек, - продолжила играть я.
– Вы же покажете мне, где находится могила ка-сан, когда мы вернемся в Коноху?
– Обязательно, - подтвердил он.
– Вот только это будет нескоро... Похоже, тебе придется идти в Коноху без меня.
– Тогда я лучше останусь с вами, - решительно кивнула я. И - волны удивления с обеих сторон.
– Это опасно, - покачал головой Иноичи.
– Но Макото-сан учила меня быть шиноби и пользоваться чакрой!
– воскликнула я. Ну что же, отвечай, Орочимару...
И Белый Змей ответил.
– Пусть она останется.
– Но, Орочимару-сан...
– Или ты хочешь, чтобы она проследовала за своей матерью?
Иноичи испуганно замолкает, а шеф продолжает закреплять эффект.
– Ребенку и впрямь слишком опасно путешествовать во время войны. А тут она будет под моим присмотром, да и немного обучить ее не помешает.
Я перевожу взгляд с одного на другого. Ну, не тяни кота за все подробности!
– Хадзиме-тян, твоя мама попросила меня позаботиться о тебе, если я встречу тебя, - обратился ученый ко мне.
– Ты хочешь путешествовать со мной?
– Хай!
– радостно кивнула я. А вот теперь я отомщу, да! И месть моя будет жестока...
– Орочимару-сан, раз ка-сан попросила вас позаботиться обо мне и любила вас, могу я называть вас то-сан?
Шиматта, опять! Решил подыграть, да? Такая буря недоверия и радости одновременно буквально припечатывает к земле.
– Да, Хадзиме-тян.
Глава 2.
– Что с ней?
– поинтересовался Орочимару у друга, склонившегося над спящей Карадой. Казалось бы, что такого необычного - отрубился ребенок во время беседы... с кровью из носа.
– Сенсорный шок, - отозвался Иноичи, поднимаясь.
– Все-таки надо было запретить развивать ей эмпатию весь этот год... Пользоваться научили, а про ограничения забыли. Впрочем, сами тоже хороши, все-таки с самогендзюцу мы переборщили.
Действительно... Ни один шиноби, достигнув эмпатии, не деактивирует ее - хотя бы из соображений собственной безопасности.
– Зато сомнений не должно остаться, - вздохнул ученый.
– Что будешь делать с отчетом?
– Помню я все, помню...
С этими словами менталист вышел из палатки. Несколько усилив чакрой слух, змеиный саннин смог услышать разговор друга с Хьюгой Сеном, командиром отряда.
– Вы проверили объект, Яманака-сан?
– Да, Хьюга-сан. Защиты на памяти и закладок обнаружено не было.