Шабаш
Шрифт:
Мэле стало грустно: «Стольким людям сегодня испортила день, и разбила сердце»
«А некоторым еще и лицо!» – напомнил ей Манк, и девушка, спохватившись, побежала к Кину.
Ее испытуемый наматывал очередной километраж по комнате: – Ну, наконец-то! За смертью тебя посылать! – подошел он к ней и выхватил мешок со льдом. Приложив его к уже опухшей челюсти, он взял Мэлу за руку и потащил к выходу.
– А мы куда? – нерешительно проблеяла она.
– В больницу, конечно! – уверенно вел он ее по коридорам.
– А-а-а! – промычала она. – А зачем? – испуганно посмотрела она на него своими огромными глазами.
Кин шумно выдохнул и ответил: – У меня синяк, поэтому
– А я, то тут причем!?! – возмутилась девушка.
– Составишь мне компанию. Тебе все равно делать нечего! – высказался он. – А так, морально поддержишь меня.
– Да мне, после вашей вечеринки, дня два убираться придется, и мне делать нечего? – вспылила она, желая сейчас лишь одного.
«Как хорошо, что пока мои желания не исполняются, а то бы, ты мертвым был, уже со вчерашнего дня! У-х, ненавижу!» – негодовала она в душе.
– Я просил о компании, а не об общении, так что перестань болтать!
– Я бы с радостью вообще не видела бы вас, если бы не обстоятельства! – хмуро пробубнила она.
– Здорово, что мы понимаем друг друга! Едем! – и они вышли из лифта.
___________________________
Охранник посмотрел вслед удаляющейся паре. Значит, он не ошибся, и тень, проскользнувшая на автостоянку, а затем рев удаляющийся машины принадлежали Фиоре.
«Она не вышла через парадный вход, трусливо сбежала, как ночной вор, хитрая крыса, домашние тараканы». – Мысленно он привел тысячу нелестных эпитетов, и в награду за трусость наделил ими женщину, которую полюбил. Он любил ее за простую красоту, за нежный голос, умный взгляд и самую на свете добрую улыбку. Раньше он был влюблен в ее образ, но сегодня, ночь подарила ему поцелуй и такие нежные ответные чувства.
«А она, рассеяла все, позорно, сбежав. Ну и как верить после этого женщинам?»
Он искал здравый смысл в ее действиях и поведении, но что-то логическое во всем происходящем находилось в третьей степени от бесконечности помноженное на корень из икс, то есть просто напросто исключалось. Бенедикт не собирался смотреть, как его мечта, «его» женщина убегает прочь, ничего не объяснив.
«Сначала, придется тебе, все мне разъяснить!»
__________________________
Мэла еще побаивалась железных чудищ, которые здесь все называли машинами, поэтому садясь в пассажирское кресло с немного раненным и явно неадекватным водителем, решила нарушить установленную тишину и заговорила.
– А вы сможете водить чу.., то есть машину в таком состоянии. – Тихо протараторила она.
– В каком, таком состоянии? – вспылил он и резко надавил на педаль газа, так, что Мэлу просто вжало в кресло. Девушка ухватилась за его предплечье, даже не заметив и, стараясь перекричать странный непонятный рев, ответила ему: – В подбитом! Я и не знала, что на земле так быстро можно передвигаться!
Кин посмотрел в зеркало и заметил ее немного ошалевший взгляд, да и предплечье начинало побаливать, с такой силой она его сдавливала, девушка явно испугалась. Он сбавил скорость: – Хочешь добраться до кости? – посмотрел он на нее.
– Что? – удивленно воскликнула она.
Кин усмехнулся и кивнул на ее руку: – Ты с таким упорством сжимаешь мою руку, что либо переломаешь мне кости, либо они скоро оголятся..
Мэла резко отпустила руки и вздрогнула, изумившись, что даже не заметила, как сжимает его руку.
– Я… – подбирала она слова.
– Скажи, что испугалась! – наставническим тоном подсказал он.
– Никому еще не довелось услышать от меня таких слов! Я ничего не боюсь! Я еще не привыкла к городу! – вывела она в конце своей импровизации. –
И к тому же, это не самый быстрый способ передвижения, который удалось использовать мне!Кин усмехнулся: – Неужели? И какой же самый быстрый? Не уж то самолет? – издевался он над ней.
– Я не понимаю о чем вы, но ваша железяка, улитка, по сравнению с моим любимым транспортом!
– Не буду спорить, пока сам не увижу, твой загадочный транспорт. – Примирительно сказал он, и неожиданно спросил – Ты как то изменилась?
Мэлу выбивало из колеи его быстрая смена настроений, а теперь еще и тем, она нервно заправила локон за ухо и неохотно перешла на обсуждение своей персоны: – Да! – промолвила она. – Расчесала волосы, Жозе сказала, что начесы не в моде!
Кина рассмешила ее детская наивная простота, но во избежание дальнейших конфликтов он решил не смеяться вслух: – Начесы уже лет как сто не в моде, вот, если бы у тебя были грязные скрученные в дреды волосы или африканские косички, или панк, или, в крайнем случае, розовые волосы, тогда ты, была бы на пике моды! – не удержался он.
– Вы серьезно? – таинственно и с недоверием спросила она, но представив себя с грязными, свалявшимися розовыми волосами, ужаснулась увиденному и скорчила гримасу. – Нет, я не хочу быть модной! Мы скоро приедем? – стараясь избежать еще одной незнакомой темы, почти выкрикнула она, про себя ругая этого эгоиста, за то, что он взял ее с собой неизвестно куда и выспрашивает неизвестно о чем!
Кин заметил ее негативную реакцию и почти истерическое состояние и, придя к выводу, что она его, недолюбливает, решил больше ей не надоедать.
– Уже приехали! Можешь успокоиться! – равнодушным дипломатичным тоном выдохнул он.
Мэла с благодарностью окинула взглядом окружающую местность, что-то смутно тревожное охватывало ее, когда она находилась рядом со своим испытуемым, и наконец-то освободиться из замкнутого пространства, запирающего их, было благословением.
– Вернись на землю! – быстро проговорил он, открывая дверь с ее стороны. – Мы выходим!
– Вы что, один не можете сходить? Можно я здесь посижу! – умоляющим тоном произнесла она, желая избавиться от него хоть на секунду.
Кин не стал ей ничего говорить, а просто вытащил из машины и, взяв за руку, направился в больницу.
___________________________
– Манк, после того, как он втащил меня в больницу и начал командовать всеми, это еще куда ни шло, но когда он заявил, что никуда не пойдет без своей «жены», при этом выразительно смотря на меня, мне захотелось разбить ему еще и нос. И я бы, так и сделала, если бы подхалим доктор и медсестра, и другие люди в белом, не начали бы гундеть в один голос «здравствуйте миссис Филдс, присаживайтесь миссис Филдс, добро пожаловать миссис Филдс» – подражая и передразнивая их, возмущалась Мэла. – Я чувствую себя униженно. Манк, как они могли поверить, что я могу связаться с таким бессердечным типом, если его даже ни одно приворотное зелье не берет. А может быть, я плохая ведьма и ничего не умею? – расстроилась она.
Манк одобрительно похлопал своей мохнатой лапой по руке Мэлы: – Ты самая лучшая из всех претенденток на звание ведьмы, поверь мне! Кроме того, твой уровень мастерства, выше, чем у твоей прабабушки, бабушки и мамы, когда они были в твоем возрасте. Мне ли это не знать, я уже не одно столетье наблюдаю за вашей семьей. Ты будешь могущественной ведьмой! Если, тебе действительно нужно это, девочка моя!
– Нужно, как воздух! – проговорила она, забираясь под одеяло и закрывая глаза.
Хотелось бы, чтобы было не так! – грустно прошептал сгорбленный, под гнетом памяти веков, паук.