Сети Культа
Шрифт:
– Нет, я к тому времени… уже не воевал, – мрачно бросил Керн, отводя взгляд.
– В таком случае боги были к вам милостивы: говорят, то была одна из самых жестоких битв за всю историю Арреды, – примирительно произнес Мальстен, одарив его ободряющей улыбкой.
Керн невесело улыбнулся в ответ.
– И это все, что мне известно о том сражении, – вздохнул он и, качнув головой, поспешил переменить тему: – Ладно, бесы с ним! Не будем тратить время на пустые разговоры о том, чего никто из нас не видел. Скажи лучше, что заставило тебя… то есть, вас со спутницей
Аэлин недовольно прищурилась, сложив руки на груди, и выжидающе посмотрела на Мальстена, но на этот раз тот воздержался от замечаний.
– А что обычно заставляет путников держаться подальше от основных трактов, Керн? – вопросом на вопрос ответил он.
– Вы в бегах? – нахмурился трактирщик.
– Это имеет значение? Здесь, в безымянной деревне, которой нет на картах Арреды? – ухмыльнулся Мальстен. – Можно потратить всю ночь, перебрасываясь подозрениями, но, как по мне, это ни к чему. Мне казалось, несколько минут назад вы разделяли эту мысль.
Керн прищурился.
– Язык у тебя хорошо подвешен, сынок, – сказал он. – Вот только мне с преступниками проблемы не нужны.
– На каком же основании вы нас в преступники записали? – Аэлин внушительно посмотрела на Керна, с вызовом приподняв подбородок. – Поводов у вас не было.
– И впрямь, не много ли предвзятости, мой друг? – осторожно поддержал гостью Влас. Керн смерил его недовольным взглядом, и Мальстен поспешил вновь вступить в разговор, намереваясь все же вывести его в мирное русло:
– Хорошо. Я расскажу, в чем дело, чтобы вам было спокойнее. Все просто: мы путешествуем в поисках одного человека, нашего близкого друга, попавшего в беду. В народе от Везера до Карринга ходят слухи, что в Сонном лесу обитает тринтелл, чей дар предвидения мог нам помочь. Мы долго ее искали, затем нашли и выяснили, что наш друг еще жив, после чего поспешили ему на помощь кратчайшей дорогой.
– Что за друг? – приподнял бровь Керн, демонстрируя вновь разгорающуюся заинтересованность.
Мальстен качнул головой.
– Имя здесь без надобности, не в нем суть. А суть в том, что по воле богов наш кратчайший путь пролег через вашу деревню, и именно поэтому мы оказались здесь. Никаких дурных намерений у нас нет, да и секреты ваши, по причине которых вы отгородились от внешнего мира всем поселением, нас не волнуют. Мы лишь ищем пристанище на ночь. Если устроить это невозможно, считаю необходимым прекратить спор и разойтись полюбовно: в конце концов, оснований для конфликта у нас нет. Что скажете?
Керн и Влас переглянулись, затем, выждав несколько мгновений, трактирщик вздохнул и кивнул:
– Что ж, рассуждаешь ты справедливо, надо отдать тебе должное. Можете оставаться на ночь здесь, но только при условии, что оружие вы оставите в трапезном зале.
Аэлин недовольно поджала губы: соглашаться на такое условие ей совершенно не хотелось. Керн уловил ее реакцию и скептически хмыкнул:
– Если это условие не устраивает, можете уходить прямо сейчас. А если намерения у вас мирные, то вы согласитесь.
Мальстен примирительно приподнял руку.
– Мы согласны.
Он ощутил на себе прожигающий
взгляд спутницы, однако решил отложить спор с нею до момента заселения в комнаты. Он понимал, что Аэлин в любом случае не останется без оружия: трактирщик вынуждал ее сдать паранг, но о припрятанном в рукаве стилете ничего не знал. Самому же Мальстену, чтобы обезвредить возможного противника, оружие не требовалось вовсе.– Вот и хорошо! – облегченно вздохнул Влас, до этого державшийся немногословно. – Я уж было подумал, что вы будете всю ночь спорить.
– Стоит обговорить цену за комнаты, – напомнил Мальстен. – А также возможность приобрести у вас продукты в дорогу. Например, вяленое мясо или…
– Мяса нет, – необычайно резко перебил Керн. – Никакого. Ягоды, овощи и бобы могу предложить.
Мальстен, почувствовав на себе взгляд Аэлин, с трудом удержался от того, чтобы переглянуться с ней, и примирительно склонил голову.
– Все лучше, чем ничего. Итак, что с ценой за комнаты?
– Завтра поутру по хозяйству чуть поможешь, и мы в расчете. А ты, – Керн обратился к Аэлин, вновь переведя взгляд на оружие охотницы, – поможешь на кухне и выметешь зал. Другой оплаты не нужно.
Мальстен осторожно покосился на спутницу, глаза которой пылали нескрываемым раздражением, и едва заметно вопрошающе кивнул ей.
– Идет, – буркнула Аэлин.
Керн отошел к стойке. Позади нее располагалась небольшая дверь, за которой, как оказалось, находилось подвальное помещение.
– Филипп! Заканчивай со своим искусством, тут путники пожаловали! Вынеси два теплых одеяла! – пробасил он, затем обернулся к посетителям и пояснил: – Наверху одеяла тонкие. В это время года замерзнете под ними.
Из подвала в ответ не донеслось ни звука, и Керн, раздраженно скрипнув зубами, вновь – на этот раз громче – обратился в темноту дверного проема:
– Филипп! Ты оглох или обленился?! Принеси одеяла путникам!
От громкого голоса трактирщика Влас вздрогнул, будто пробудившись от охватившей его полудремы, и рассеянно уставился на гостей.
Аэлин безотрывно смотрела в дверной проем, в котором вот-вот должен был показаться второй работник безымянного трактира, и пыталась предугадать, какое впечатление произведет на нее этот человек, учитывая, что Керн вызвал резкое отторжение. Обыкновенно она не обременяла себя мыслями о том, что мужчины не принимают ее всерьез, видя паранг на поясе, однако сейчас всецело погрузилась в эти раздумья – они помогали отвлечься от неуютного холодка, то и дело пробегающего по коже. Воистину, злиться было проще, чем бояться.
Через мгновение послышались неторопливые шаги по лестнице, и вскоре в освещенный трапезный зал поднялся юноша с двумя теплыми одеялами в руках.
Аэлин почувствовала, как ноги буквально прирастают к полу.
Необычайно большие карие глаза на бледном лице, немного растрепанные русые волосы, аккуратный нос с чуть вздернутым кончиком, тонкие губы, четко очерченные скулы… это лицо невозможно было забыть, сколько бы лет ни прошло с последней встречи! И все же Аэлин была готова взмолиться всем богам Арреды, чтобы видение оказалось игрой воображения, ошибкой или кошмарным сном.