Сети Культа
Шрифт:
Взглядам путников вскоре открылось несколько ухоженных грядок, также хаотично затесавшихся между деревьями и, на первый взгляд, не принадлежавших ни одному конкретному дому – будто все хозяйство здесь было общим. Протоптанные тропинки, беспорядочно виляющие по поселению, нисколько не походили на улицы, а, судя по всему, лишь обрисовывали частые маршруты местных жителей. Некоторые дома, к которым вели эти дорожки, были чудовищно обветшалыми и стояли на этом месте явно не один десяток лет, хотя при этом не производили впечатления брошенных или забытых. Другие же, стоя с ними по соседству,
Как ни странно, Мальстен не услышал при своем приближении ни обеспокоенного лая собак, ни ржания лошадей, ни даже протяжного мяуканья бродячих кошек – словом, ни одного звука из тех, что обычно сопровождали появление демона-кукольника в каком-нибудь небольшом поселении. Похоже, волею Тарт, таковых в безвестной деревушке было немного или не было вовсе. Людей на пути пока тоже не попадалось, хотя свет в окнах некоторых домов горел, и от каждого жилища тянуло приятным теплом домашнего очага.
Несмотря на миролюбивый вид поселения, Аэлин настороженно озиралась по сторонам, борясь с желанием выхватить паранг для придания себе уверенности и спокойствия. Что-то заставляло холодок медленно взбираться по ее спине. Аэлин не могла найти ни одной причины для подобных ощущений, но готова была поклясться всеми богами Арреды: что-то в этом поселении было не так.
– У меня от этого места мороз по коже, – призналась она, не выдержав гнетущего молчания.
– Если что, я держу ухо востро, – попытался успокоить ее Мальстен, хотя в глубине души чувствовал себя в этой лесной деревне не менее неуютно.
– Ты все еще уверен, что хочешь проверять, кто… – начала было Аэлин, однако осеклась на полуслове, увидев впереди чей-то силуэт.
Глава 17
– Подумать только! И вправду путники! Я был уверен, что мне показалось!
Бодрый голос незнакомца, бесшумно появившегося невесть откуда, прозвучал непривычно громко, и Аэлин едва не ахнула от испуга. Рука дернулась и потянулась к парангу, но охотнице огромным усилием воли удалось ее удержать.
– Как и мы были уверены, что нам померещилась ваша деревня, – на удивление непринужденно отозвался Мальстен, склонив голову в знак приветствия. – Но, выходит, мы все ошибались. Рады встрече, господин… – Он выдержал паузу, надеясь, что незнакомец, чьего лица было все еще не разглядеть при плохом освещении, назовет свое имя.
– Ох, и в самом деле, стоило сначала представиться! Знаете ли, отвык, что кто-то здесь может кого-то не знать: в наши края нечасто захаживают чужеземцы. Зовите меня Влас, и на «ты», какой же я вам господин! С чем пожаловали?
На последних словах в голосе Власа промелькнули настороженные нотки. В темноте было трудно разглядеть, однако Мальстен не сомневался, что новый знакомец пристально глядит на их с Аэлин оружие.
– С миром. Мы со спутницей провели в дороге уже много дней и совершенно выбились из сил, – доверительно сообщил Мальстен. – Но, похоже, боги были к нам благосклонны и привели нас сюда. Мы надеялись, что сможем найти место для ночлега и, возможно, купить себе немного припасов в дорогу.
– Это можно. – В расслабившемся голосе Власа вновь послышалась
улыбка. – Так, а имена-то вы свои назовете? У нас здесь друг друга все знают, без имен непривычно как-то.Мальстен помедлил несколько мгновений, задумавшись, стоит ли называть настоящие имена, или лучше вновь воспользоваться теми, что они называли во Фрэнлине. Однако, вспомнив сожженный трактир, он решил, что вновь представляться Грегором и Беатой не стоит – в конце концов, Фрэнлин отсюда не так далеко, и за те несколько дней, что прошли с момента встречи с хаффрубами, весть об охотниках «Грегоре и Беате» могла достичь этих краев. К примеру, через эревальну.
Все другие имена отчего-то выветрились из головы, и, поняв, что пауза начинает затягиваться, данталли кивнул и шагнул навстречу Власу.
– Мальстен, – представился он. – Рад знакомству.
Он вытянул руку вперед, и Влас охотно пожал ее. Теперь, вблизи, черты его прояснились, и Мальстен разглядел в новом знакомце мужчину средних лет с высоким лбом, короткими темными волосами, большими глазами, цвет которых в полутьме все еще невозможно было определить, и большим мясистым носом.
– А тебя, дорогуша, как зовут? – вновь улыбнулся Влас, вопрошающе кивая охотнице. Та глубоко вздохнула и также предпочла назвать свое настоящее имя.
– Аэлин.
– Что ж, Мальстен, Аэлин, рад знакомству! Давайте я провожу вас в местный трактир. Он будет чуть дальше. Обыкновенно там ночных посетителей не бывает, но, думаю, Керн или Филипп – кто-нибудь из них – обязательно примет вас и устроит на ночлег.
– Сколько с нас возьмут за комнату? – Выдерживая амплуа словоохотливого собеседника с блеском, Мальстен заговорил деловитым тоном. Ни у кого не возникло бы сомнений, что он – опытный путник, которого будет не так-то просто обмануть в вопросах цены за комнату. Немного поспешив, он поравнялся с устремившимся через поселение старожилом и зашагал рядом с ним, будто они были закадычными приятелями.
Похоже, Влас был этому только рад.
– Да не переживай, Мальстен! – он сочувственно похлопал его по плечу. – И без оплаты можно, если поможете, скажем, по хозяйству. У нас тут такая система даже больше в ходу – деньгами-то почти не пользуемся, все свои, хозяйство общее. Торгов ни с кем не ведем.
– В наше время такое редко встретишь, – так и не сумев подавить подозрительность в голосе, заметила Аэлин, предпочитая держаться чуть позади.
– Редко, да, – не без гордости повторил Влас, не заметив напряженного тона Аэлин. – Но у нас так давно заведено. Уж и не припомнить, сколько.
– В таком случае, нам повезло, потому что в средствах мы стеснены, – кивнул Мальстен, переглянувшись со спутницей.
Та едва заметно вопрошающе кивнула, и данталли без слов понял ее вопрос: она интересовалась, нет ли у него каких-либо неприятных ощущений от Власа, наподобие жжения в глазах, которое мучило его при встрече с хаффрубом во Фрэнлине. Мальстен едва заметно качнул головой. Тиной от Власа тоже не пахло, поэтому Аэлин сделала вывод, что и спарэгой он быть не может. По всем признакам выходило, что никакой угрозы поблизости нет, хотя неприятная тревога никак не желала развеиваться.