Сердцеед
Шрифт:
Вспоминая о своей прогулке с девушкой, Зедекия отрешённо растирал пальцами воздух, испытывая странное чувство голода и притом иррационального насыщения. Чувства, что порождало в нем дезориентацию эмоций и мыслей, из-за чего на лице шатена то и дело появлялось подобие улыбки.
– Бонни Блум… – Вспоминая слова подруг о симпатии к девушке, тяжело выдохнул Зедекия, украдкой смакуя вкус ее имени.
Была ли причина в чем-то большем, чем просто прагматичный интерес? Нравилась ли она ему? Искал ли он причины или действовал рассудительно, как и всегда?
Ответить на
??????????
СТУК…
Он возник из ниоткуда и принялся, словно туман, расстилаться по чердаку, заполняя собой все пространство. Забираться в щели и трещины, пропитывать собой молекулы воздуха на пути к потрёпанному матрасу, на котором спала Бонни.
Не в состоянии открыть глаза, девушка ворочалась из стороны в сторону, пытаясь увернуться от звуковых ударов, которые словно выстрелы, рикошетили в ее перепонки. С каждым оглушающим ударом, Бонни сильней сжимала руками простынь, в надежде утихомирить боль, которую вызывал стук, что, казалось, пытался проникнуть не просто в ее голову, а в само сознание.
"Хватит! Пожалуйста, хватит!" – Мысленно закрывая уши, кричала брюнетка, проклиная снотворное, которое рассыпанными градинками на полу, тонуло в луже питьевой воды из опрокинутой бутылки.
Почему это происходит с ней снова и снова? Почему она не может найти спасение и избавление от этого безумия, которое обратило ее очередную надежду в пытку? Почему она не может просто открыть глаза и вырваться из плена этого разрушительного стука?
Продолжая кричать внутри себя о помощи, молить незримого мучителя оставить ее в покое, Бонни стенала во мгле сознания, которое стало напоминать глухую комнату без окон и дверей. Комнату, где с каждой секундой все громче и громче гремели барабаны, монотонным ритмом отбивая свою партию.
Удар, удар, новый удар и на незримые мембраны полилась вязкая жидкость, которая моментально заглушила звук, сделав его липким и чавкающим. Таким, что сиюсекундно окутал женский пищевод и стянул его в тугой узел.
Судорожно сглатывая слюну, которая принялась выделяться, словно лава из кратера вулкана, Бонни морщилась от агонии, разъедающего себя изнутри желудка. Под липкое биение набатов, что сводило ее скулы и заставляло скрипеть зубами, брюнетка мечтала ощутить вкус хотя бы мелкой сошки у себя во рту. Достать крекер из-под подушки, слизать с пальцев остатки соли, выпить воды… Что угодно, лишь бы облегчить свою участь.
Но она спала!
Спала, съедая себя заживо под несмолкаемые выстрелы в ее голове, что заполонили своим рокотом весь чердак.
??????????
– Бон-Бон, – Взволновано
посмотрев на сотрудницу, выдохнула мисс О'Коннели, войдя в пустующую кофейню, – Детка, что случилось? Ты опять не спала?Потупив глаза, что утопали за фиолетовыми мешками ее безумной ночи, Бонни медленно протёрла стол, который недавно освободили последние посетители и, молчаливо, прошла за прилавок.
– Ты решила не пить снотворное? – Пытаясь разобраться в причине женского недомогания, поинтересовалась начальница, стягивая с себя пальто и шарф.
– Наоборот… – Сгибаясь пополам и роняя голову на руки, ответила Блум, ощущая, как усталость после ночной борьбы, сжимает ее виски и давит на глаза.
– Не понимаю, – Покачав головой и поправив свою короткую пепельную стрижку, призналась женщина. – Что произошло?
Приблизившись к прилавку, мисс О'Коннели с тревогой окинула скрюченную фигурку Бонни, которая ото дня ко дню становилась все худее и бледнее.
– Стук, – Не поднимая лица, выдохнула с надрывом брюнетка. – Снова этот стук. – Бон медленно выпрямилась и потерла руками лоб, взъерошив при этом свои темные брови. – Он звучал всю ночь, потому что я не могла проснуться и прервать его, как делала это обычно. Снотворное, оно словно бы парализовало меня и я… – Девушка изнеможенно завалила вперёд плечи. – Я просто так устала.
С сочувствием и озабоченностью посмотрев на сотрудницу, что годилась ей в дочери, мисс О'Коннели обошла прилавок и, приблизившись к Бонни, приложила руку к ее щеке.
– Он что опять бил тебя!? – В праведном гневе возмутилась женщина, заметив запекшуюся на брови Блум кровь.
Неловко убрав руку начальницы, девушка тряхнула головой, скрывая ссадину под прядями тусклых волос.
– Проломилась доска возле лестницы, я упала и ударилась о перила. – Не глядя в глаза О'Коннели, соврала брюнетка.
Посмотрев недовольно на сотрудницу, начальница обречённо скрестила руки на груди и стрельнула своими пепельными бровями, говоря, что она не поведется на этот детский лепет.
– Сделай себе перерыв. – Приказывая Бон-Бон, проговорила женщина.
– Скоро будет обед, – Не желая принимать чью-либо жалость, ответила девушка, схватившись за тарелки, которые она не успела унести на кухню.
– Не важно. – Отмечая в характере Блум упрямство, которое так было свойственно ее отцу, настояла владелица забегаловки. – Подыши воздухом, выпей кофе, съешь что-нибудь, остановись…
Бонни открыла было рот, но мисс О'Коннели прервала ее, забрав при этом поднос с грязной посудой.
– Бери все что захочешь и иди на улицу, Бон-Бон. Живо! – Пристально глядя на брюнетку, сказала она. – Это не обсуждается.
Постояв несколько мгновений в немом противостоянии, что металлическим блеском лучилось в глазах девушки, она все же не сдержалась и, прикрыв рот рукой, громко зевнула.
– Давай уже, – Повязав себе фартук, ухмыльнулась в сторону сотрудницы мисс О'Коннели. – Отдохни. Либо мне придется отпустить тебя домой.
Расширив в ужасе глаза, что ещё недавно смотрели на начальницу с непреклонностью, Блум вынужденно покачала головой.