Сердце шторма
Шрифт:
«Вы достаточно умны, чтобы понять, насколько это полезный опыт».
— Еще я привез письмо, — Педру выудил из внутреннего кармана мантии конверт. — От сеньоры Веры.
Алеша с удивлением принял послание:
— Почему она передает письмо с вами?
— Очевидно потому, что это быстрее, чем отправлять почтой.
— Вопрос был не в этом… — прищурился Алеша.
— Ой, а я слышала от ваших студентов, что дивы Коимбры за еду не работают, а берут деньгами, это правда?
— Правда. Причем берут недешево. Поэтому наши студенты сами убирают в своих комнатах.
Алиса
— Ох, и сколько же наша Вера заплатила вам за работу курьером?
— Алиса! — одернул ее Алеша, которому вдруг стало совсем не смешно.
— Я не разглашаю своих расценок за пределами Академии, но не беспокойтесь, сеньора Вера в долгу не останется, — ответил ментор с самым серьезным выражением лица и посмотрел на Алешу, — поправляйтесь, сеньор Перов, мне бы очень хотелось в следующем году видеть на своих лекциях вас обоих.
— Обоих, Вера поедет снова?
— Конечно, ей пришлось у нас по вкусу. Вам тоже понравится, вот увидите, — ментор слегка склонил голову. — Сеньор Перов, сеньора Шанкова. — И исчез как будто его и не было.
— Как думаешь, если я скажу, что он жутковатый, он появится снова? — прошептала Алиса.
— Ты опасаешься или надеешься? — хмыкнул Алеша, за что тут же получил кулаком по плечу.
— Можешь подняться и подойти, — разрешил Криштиану с едва заметным вздохом. Диогу встал, приблизился к столу и с поклоном протянул бумаги на подпись.
Устаревшая традиция отнимала время и требовала дополнительных, совершенно ненужных усилий. Возможно, в прежние времена, когда документов было мало, а ректор практически не принимал сотрудников, соблюдение громоздких ритуалов не слишком тормозило работу. Но теперь менторы могли являться на прием к главе Академии несколько раз за день. И каждый из них, прежде чем приступить к решению своего вопроса, преклонял колени и ожидал позволения подняться. К счастью, это правило было отменено для профессоров и прочих сотрудников-людей. Иначе Криштиану только и твердил бы весь день как попугай: «можешь встать», «можете подняться».
Уже много лет Криштиану раздумывал над этой проблемой и пытался подобрать правильные слова. Но найти их так и не смог. Поэтому до сих пор не решился завести разговор с Педру. Тот слишком гордился своей привилегией, и уравнять с ним других менторов, незаслуженно дав им то же право вставать без разрешения короля, не представлялось возможным. Это понимали и менторы, и Криштиану, обе стороны словно играли в важную игру, безропотно выполняя ее правила.
Подписав бумаги, Криштиану велел:
— Свяжись с Педру, Диогу, и скажи, чтобы он зашел ко мне, когда освободится.
— Будет исполнено, ваше величество. Мне позволено удалиться?
— Да.
Диогу исчез, а буквально спустя пару секунд в дверь уже стучал Педру.
— Насколько ты сейчас занят? — спросил у него Криштиану.
— Лекции на сегодня закончены. А все остальное может подождать. У повелителя поручение для
меня?— Мне хочется прогуляться. Сопроводишь меня?
Криштиану почувствовал, как обрадовался бештафера. Такого рода поручения он получал не слишком-то часто.
— Где вы желаете прогуляться? — тут же спросил он.
— Не знаю, может быть вдоль Мондегу…
— Могу я предложить другое, более живописное место? Сегодня прекрасная погода, чтобы пройтись вдоль берега моря. Я отвезу вас.
— Хм… Звучит заманчиво… Но, Педру, только если ты позволишь полететь без седла. Ужасно не хочу возиться с этими крючьями… — Криштиану почти сразу понял, что допустил ошибку, но было уже поздно.
Лицо Педру тут же приняло самый несчастный вид.
— Я не могу допустить, чтобы король летел без седла! — воскликнул он.
— Ох… Тогда давай пройдемся по набережной Мондегу… — попытался вернуться к своей первоначальной идее Криштиану, но не тут-то было.
Педру поднял на него полные печали глаза, в уголках которых уже начинали поблескивать слезы.
— Повелитель, вы лишитесь удовольствия из-за того, что жалеете меня? Мое сердце полно благодарности, но как мне пережить позор? Неужели я настолько ничтожен и бесполезен, что не могу даже в такой мелочи порадовать своего короля? Я…
— Ладно, Педру, — не выдержал его стенаний Криштиану, — полетели к океану, с седлом, как положено.
— Благодарю, повелитель, — тут же воспрял духом Педру.
Они приземлились на крутом и пустынном берегу. Криштиану снял седло и, оставив его прямо в траве, пошел по едва заметной тропинке вдоль обрыва. Педру шагал позади, не мешая раздумывать и любоваться спокойной водой, на которой изредка поднимались небольшие, подсвеченные клонившимся к горизонту солнцем, барашки. Дойдя до более-менее пологого спуска, дон Криштиану с удивлением остановился:
— Вот, оказывается, что это за место! Ты часто здесь бываешь?
Педру поравнялся с ним:
— Оно очень мне дорого. Здесь повелитель вернул меня к жизни и, несмотря на мои преступления, позвал домой.
— Какой же ты все-таки романтик, — усмехнулся Криштиану, сам он до сих пор вспоминал день смерти отца с содроганием. Педру искали почти сутки, а все мало-мальски оперативные издания пестрели заголовками о сошедшем с ума ректорском бештафере, которого очевидцы наблюдали одновременно в нескольких городах Португалии. Криштиану и Дуарте чуть не поседели, а Педру запомнил, как его позвали домой… Ректор покачал головой и принялся спускаться с кручи.
Педру хотел поддержать его под локоть, но Криштиану махнул рукой. И бештафера допустил подобное своеволие, решив, что его хозяин все еще в отличной форме и не нуждается в лишней помощи.
Криштиану уселся на тот же камень, где сидел в прошлый раз, а Педру присел рядом на выщербленные водой коричневые камни, напоминающие шоколадную плитку.
— Спой что-нибудь красивое.
Педру пел, а Криштиану смотрел на волны. Когда песня закончилась, он негромко произнес:
— Я рад, что смог вернуть тебя, Педру.