Сердце шторма
Шрифт:
Педру улыбнулся и слегка наклонился, словно желая прошептать на ухо важную тайну.
— Кинжал не меняйте… — тихо сказал он.
— Никогда.
— Умница, сеньора. Идите за мной.
Он поманил Веру рукой и тут же возник около закрытого плотной шторой окна. И скрылся за портьерой. Вера пошла за ним и обнаружил выход на лоджию. Квартира оказалась расположена на последнем этаже довольно высокого дома. И вид действительно был красивый.
— В этот раз все по-другому, да? — спросил Педру, снимая рубашку и завязывая ее на поясе. Пижон.
— Думаете?
— Судите сами, — он указал на едва начавший светлеть горизонт. — Сегодня я как минимум успею вернуть вас вовремя и незаметно.
Эпилог
Прием
И гости уже начинали стягиваться. Чинно прогуливались по дорожкам, беседовали и поздравляли виновников торжества. Умиленно стирала с лица слезы насквозь пропахшая Ладогой русалка. Сестра взяла ее под руку и подала платок, женщины, тихо переговариваясь, пошли в беседку.
Вера и Алексей уже полчаса стояли под оплетенной белым вьюнком аркой и никак не могли дойти до накрытых столов. К ним все подходили и подходили желающие поздравить родственники. И это еще основная часть гостей не приехала.
Вера держалась достойно. Ничего не выдавало в ней не то что ломки, даже простого пренебрежения и нежелания быть частью светского общества. Наоборот, она казалась идеальной невестой для члена императорской семьи. Осанка, улыбка, взгляд. Веер и длинные перчатки, прекрасно подходящие образу. Умница.
Педру прогуливался по крыше поместья невидимой тенью, издалека наблюдая за начинающимся праздником. Прийти открыто он не решился. Скорее всего, его имя внесено в список гостей, и никто не прогонит, но это было бы как-то… неловко. И все же не прийти он не смог.
И дело было даже не в желании увидеть колдунью. Следовало проверить, как она себя чувствует. Оказались ли предположения повелителя верными и насколько. Педру по себе ощущал, что ломка не сильная, разрыв словно прошел по касательной, не дотянувшись до глубины и первопричины сплетения. Об этом повелитель тоже предупреждал. И для Веры, привыкшей к походам Педру в Пустошь, сохранившей в себе часть его силы, разрыв тоже не должен стать чем-то слишком болезненным. Но она провернула ритуал на пике эмоций, и это могло ухудшить положение.
Но вот она стоит в тени цветущих деревьев, улыбается и смеется. И при желании Педру даже мог сосредоточиться и дотянуться до нее, разделить этот смех и радость не просто как сторонний наблюдатель.
Ментор думал, что же на самом деле заставляет его смотреть и смотреть на эту девушку? Что он чувствует теперь, когда исчезли все объяснимые привязки? Король, усмехаясь, продолжал называть эту эмоцию влюбленностью, несмотря на заверения Педру в обратном.
Не влюбленность.
Благодарность. Как бы он ни пытался перевернуть и переосмыслить произошедшее, на поверхность всплывала благодарность. За то, каким он стал, за то, что обрел благодаря неожиданно ворвавшейся в жизнь русалке.
— А не…
— Не должно, — заверил дон Криштиану, но дон Дуарте все равно отошел подальше.
Педру наблюдал, стоя на коленях в центре активированного знака.
— Повелитель, это… такая милость…
— Необходимость, — осадил его король. — Педру, это, черт тебя раздери, необходимость, а не подарок, сотри с лица эту глупую улыбку!
— И все же… — попытался настоять бештафера, но замолк под взглядом повелителя.
Дон Криштиану держал в руке талисман владения, который слегка подрагивал от напитавшей его силы и новых уровней заклятия.
— Работает? — поинтересовался дон Дуарте. Из-за его плеча с интересом выглядывал Диогу.
Пауку позволили присутствовать. И даже услышать и увидеть заклятия, которые король накладывал на талисман. Не просто так. А потому что именно Диогу напомнил, что несколько веков назад, когда Педру еще не был главным ментором, самая сильная бештафера была привязана к Академии весьма сложным и изощренным способом, так сильно отличающимся от нынешних пут. И эти знания дали надежду. А когда Педру принес из поместья Авериных недостающий кусочек пазла, именно сочетание древних заклятий и новых подходов позволило изменить саму основу связи между главным ментором и его Академией.
— Вроде, да. Осталось только перепривязать Педру и добавить вашу кровь на талисман. — Король убрал талисман в шкатулку и протянул брату. — Держи, можете начинать.
Когда за доном Дуарте и Диогу закрылась дверь и король с бештаферой остались наедине, Педру высвободил демонический облик. Черный лев склонился перед хозяином, почти касаясь носом узора, вырезанного на каменном полу. И закрыл глаза. В руке повелителя уже лежал нож, и вот-вот в нос ударит запах крови.
Но вместо ожидаемой силы и колдовства Педру почувствовал прикосновение теплой руки к своей гриве. И удивленно поднял глаза. Король почесал его за ухом.
— Удивительный ты все-таки бештафера, Педру, — сказал он тихо. — Тебе же самому жить труднее станет. В разы. А ты как дар принимаешь новые цепи.
Педру захотелось закричать, обернуться человеком, объяснить. Это не цепи! Не рабство! Неужели его все еще считают взятым в плен невольником? Неужели не верят? Видимо, все сомнения отразились во взгляде, потому что король крепче сжал в руке искрящуюся гриву.
— Ты не раб, Педру, давно не раб, и речь не о подчинении. А о цене. Ты так упорно пытаешься походить на людей в эмоциях и чувствах, что порой меня удивляет твое искреннее стремление научиться страдать. И расстраивает невозможность оградить тебя от этого… А теперь я не могу перестать думать о том, что это мы сделали тебя таким…
Если бы Педру еще находился в физической форме, на пол уже лились бы потоки слез. Да кто он такой, чтобы король беспокоился и тревожился о его страдании? Еще и желал уберечь от боли, в которую ментор, как неразумный котенок, тычется снова и снова. Он не заслуживает того, что получит. Милость или необходимость, как ни называй, за вину наказывают плетью, а не колдовской кровью… Педру опустил взгляд, подался вперед, насколько позволяли прилипшие лапы, и уткнулся лбом в грудь короля. И почти сразу отстранился, почувствовав запах крови.
Когти мгновенно впились в каменный пол, хвост закачался из стороны в сторону. Педру облизнул клыки и потянулся к руке хозяина, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сделать резкого движения, не причинить боли, прикасаясь к коже шершавым языком. И не спешить. Дать время наложить все необходимые заклятия. Не думать. Не отвлекаться, не обращать внимание на резко возросший в разуме шум. Не сейчас.
С каждым кругом игнорировать мир становилось все труднее, Педру словно разрывало разом во все стороны. Он нутром тянулся к королю, влекомый жаждой и ошейником, и тут же отвлекался на талисман владения, на который капля за каплей падала кровь колдунов Коимбры. Их голоса и клятвы отзывались в голове почти набатом. Еще один круг, и он услышал смех сеньора Афонсу, мчавшего в сторону океана наперегонки с друзьями. Еще заклятие, и он различил свое имя в голосах студентов, сидящих в библиотеке. На миг показалось, что весь мир крутится вокруг него и фраза «сердце Академии» перестает быть метафорой, обретая материальное воплощение в демоническом льве, раскинувшем крылья в главном зале вызовов.