Чтение онлайн

— Она правда может умереть?

— Ты мне скажи. Или зря ошейник надел?

Николай поднял глаза на ментора:

— Ей плохо, но я не чувствую угрозы для жизни.

— Тем хуже для нее. Если не найдут признаков захвата, ей будет грозить уже не скит, а Шлиссельбург.

— Ты можешь ее спасти?

Педру поморщился.

«Мне придется…» — подумал он. На незавидную судьбу обоих Шанковых Педру было бы совершенно плевать, если бы не проект образования колдуний. Пусть Алиса и не стояла перед пристальным взором Российской империи как «первая светская колдунья», вряд ли игуменьи скитов откажутся от такого «знамени». Отдавать девочку ни в скит, ни тем более в тюрьму нельзя. Иначе все его старания по обучению Веры пойдут прахом. И неизвестно как Александр отреагирует на скандал с участием Коимбры. Встреча с императором

не задалась, и держать перед ним ответ еще и за чужие ошибки Педру совершенно не хотелось. Придется что-то придумать и по возможности тихо забрать Алису в Португалию. Но фамильяру об этом знать совсем не обязательно.

— Я сделал то, что должен был, — безразлично бросил Педру. — Артефакт в Коимбре. Мой король решит, как поступить с ним, а с девочкой будет разбираться ваша Академия.

Николай запустил пальцы в волосы и всхлипнул:

— Я просто хотел, чтобы она была счастлива…

— …с тобой, — договорил Педру.

— ДА! Я люблю ее! Люблю!

— Не любишь ты ее! Ты любишь себя.

— Ты так ничего и не понял, ментор.

— Правда? Хочешь поспорить? — Педру сделал шаг вперед, и фамильяр забился в угол. — Ты много лет служил женщинам высшего общества. Ты выглядишь молодым и красивым, строишь планы и авантюры, а это значит, что и хозяйки были не дурнушки и не монашки. Я веками при дворе, я знаю как молодые женщины используют фамильяров. И как быстро они чувствуют свою власть, как хватаются за иллюзию владения. Тебя использовали, мучили, заставляли принимать разные обличия. И все же это была жизнь, вечная смена декораций. И тебе нравилась эта жизнь. И вдруг поколение праведных мучениц. Скит на горизонте. Жестокая хозяйка с одной стороны и милая добрая девочка с другой. Алиса всегда была ласковой и приветливой, верно? Ценила, называла другом, да еще и по юности так желала романтики и приключений. Она влюбилась в тебя той трагичной недосягаемой влюбленностью, которую часто придумывают себе юные девушки. А ты взял, да и ответил. Ты питал и поддерживал эмоции. Понимал с полуслова. Это ведь так легко! Создать иллюзию связи для той, которая хочет в нее поверить! Особенно в новом мире, в котором все меняется! В котором так легко открыть невозможное! Да?! Вдруг не все известно о фамильярах? Вдруг отцовской привязки достаточно… Ты щадил колдуна и держался за девочку не ради нее самой. А ради того, какой твоя жизнь будет рядом с ней. С хозяйкой, которая любит. И все бы хорошо, но появился Алексей. Такой же трагичный, сильный, возвышенный, но только человек. И правильная любовь пересилила детскую влюбленность. И ты, конечно, из ревности оговорил колдуна, когда появилась возможность. Только из ревности ли? Или потому, что менталист в доме сразу раскрыл бы твой маскарад и не стал покрывать? Не стал бы даже пытаться сохранить для невесты чужого фамильяра. Ты отвадил его. И вы снова счастливы. И даже смерть хозяев можно пережить и перетерпеть, убедить что верный демон — это тоже допустимо. Но как быстро появится новый Алексей, если девушка выйдет в свет? А насколько сильной станет жажда, когда умирает хозяйка? Не испугается ли девочка? Не предпочтет ли отказаться? Почти безвыходное положение, и вдруг искра надежды. Удивительные чары. Ты не о колдунье думал в тот момент, когда увидел сокрытые воспоминания, а о том, чтобы сохранить при себе любящую хозяйку. И обрести в этом свободу от бесконечной смены лиц и ошейников. От постоянных угрожающих твоей воле перемен. Скажешь, я не прав?

Николай промолчал. Педру убрал прорезавшиеся когти. Уже даже ярости не осталось, одно только презрение.

— Не смей говорить о любви и верности. Сотри эти слова из своей памяти. Ты не имеешь к ним никакого отношения. — Ментор отвернулся от фамильяра и пошел к двери. — Ты просто использовал подвернувшуюся возможность, чтобы за счет ребенка решить свои вопросы. Разыграл красивый спектакль, пряча за спиной карты и ставя на кон ее жизнь. И ты проиграл.

Он уже взялся за ручку двери, когда услышал за спиной почти шипение:

— Моралист… А разве ты делаешь не то же самое?

Педру прикрыл глаза.

— Я же просил… просил тебя молчать…

Он запер дверь изнутри.

Вера медленно шла по парковой дорожке в темноту. Казалось, что холод замораживает не только мокрые щеки, но и сами ее чувства, возвращая возможность думать и дышать ровно. Чему она удивилась? Чего ожидала? Легко

смотреть на бои со стороны, легко рассуждать о схватках сильных бештафер и поединках. Нелегко видеть истинную сущность в горящих глазах. Готовую действительно разорвать в клочья, а не просто отвесить тренировочный подзатыльник. Неужели она настолько перестала видеть в Педру дива? Неужели забыла, а теперь в панике из-за внезапной жесткости. Или просто… она верила во что-то другое?

Полоса света на миг озарила дорожку и исчезла. Вера обернулась. Педру спустился с крыльца и пошел в ее сторону с человеческой скоростью. Чувствует, что что-то случилось и не хочет пугать? Сам он уже совершенно спокоен и даже немного… рад? Чему вообще сейчас можно радоваться?

Педру подошел и даже мило улыбнулся, словно они выбрались на легкую вечернюю прогулку.

— Сеньора, вы мне сегодня очень помогли. Давайте поскорее вернем вас в Академию, — сказал он и протянул Вере куртку.

Она молча взяла ее и натянула на себя. И оглядела Педру. Показалось, что в его облике опять что-то поменялось. И точно.

— Где ваша рубашка?

— Испачкалась.

— Что вы с ним сделали?!

Педру пожал плечами, изображая смущение и неловкость.

— Немного поучил хорошим манерам традиционным русским способом.

— Это каким же?

— Хм… как вы это говорите? — в голосе ментора зазвучал акцент испанца. — Ноги вырву и в рот засуну…

— Это фигура речи.

— Правда? Ну что ж… мне простительно не понимать таких тонкостей. — Он развел руками и невинно улыбнулся.

Вера промолчала. Педру помедлил пару мгновений, ожидая реакции на шутку. Не дождался, снова стал серьезным и кивнул:

— Хорошо. Летим?

Черный лев тряхнул гривой, выгнул спину и потянулся. Прошел пару шагов по дорожке и лег, ожидая всадницу. Вера не сдвинулась с места. Педру удивленно повернул к ней морду и сверкнул глазами. Наверное, нужно что-то сказать… объяснить. Спросить. Пауза непростительно затянулась, но как только Вера набралась смелости открыть рот, ментор оказался за ее спиной. Уже в человеческом обличии.

— Впрочем, вы правы. Незачем тратить лишние силы. — Он подхватил Веру на руки и выпустил крылья, разрывая снятую с чужого плеча рубашку.

Вера позволила себе не смотреть, куда они летят. Она укуталась щитом, уткнулась лбом в шею ментора и закрыла глаза. И стала думать.

К тому моменту, как Педру мягкой тенью опустился на крышу чародейского корпуса, Вера поняла, что, несмотря на все треволнения минувшего дня, ничего не может поделать с тем, что всесильный и безжалостный ментор снова становится в ее глазах почти человеком. Живым, теплым и заботливым. Хотелось уткнуться ему в плечо и просто выплакаться. Она могла бы, и Педру бы не оттолкнул и не упрекнул за слабость. Но от того еще труднее его простить.

Ментор с кошачьей грацией прошел по кованной ограде и спрыгнул на плоскую площадку недалеко от входа на чердак. И замер. Вера нашла в себе силы отстраниться и поднять голову и сразу встретилась с встревоженным взглядом бездонных черных глаз.

— Как вы себя чувствуете, сеньора?

— Как последняя скотина…

Губы ментора тронула легкая улыбка:

— Пожалуй, мне нужно немного контекста.

Он осторожно поставил Веру на ноги.

— А вы ведь давно знаете об этом заклятии? С самого его появления, верно? — спросила Вера, наблюдая за тем, как Педру приводит себя в привычный вид и расчесывает длинные волосы карманным гребнем.

— Верно.

— Разве вам самому не хотелось его использовать?

— Нет, — ответил он быстро и резко.

— Но вы ведь так любите своих королей. Почти до смерти скорбите от потерь. Не поверю, что вам не хотелось бы дать им возможность жить вечно. Вы не по силе одного приказа служите. Вам доверяют. Разве вы не удержались бы от захвата ради шанса всегда быть с тем, кого выберете хозяином?

— Сеньора, вы, видимо, не поняли, как это заклятие работает. Помимо того, что требует использовать опасную и запрещенную технику изменения формы, оно обладает и другими побочными эффектами…

— Я догадываюсь. За счет очень высокой степени близости и сходства сил бештафера почти не испытывает жажду, но по тем же причинам колдун, изменивший себя, теряет возможность приказывать. Поэтому либо огромное доверие, либо заранее сломанная воля, настолько, чтобы кроме колдуна в этой связке ничего не осталось. Я права?

— В общих чертах.

— Но люди — это же не только власть. И вы не только сила, которую нужно обуздывать. И наука не стоит на месте, наверняка что-то можно пересмотреть…