Чтение онлайн

«Разве я различу и успею понять…

— Сеньора, вы не слишком ли взрослая для игры в ленточки?

Педру скептически смотрел на зависший над столом бантик.

— Это не просто ленточка, я ее в портвейне вымочила, — продолжала дразнить Вера. — Признайте, вам ведь нравится, я видела бантик в ваших покоях.

Педру закатил глаза и лениво махнул рукой, однако даже так Вера едва разглядела его движения. Срезанный бант мертвым

мотыльком упал на стол.

— Вы крайне неразумны. — Педру поднес к губам пальцы и принюхался, наслаждаясь запахом вина. — Сначала я сожру бантик, а потом вас…

— Тогда вы расстроитесь, — не унималась Вера.

— Напишу фаду.

…чья душа на ладони остыла…»

Почему-то себя было не жалко. Может, просто привыкла к постоянному риску? А может, так проявляется связь, притупляя и без того скудные крохи инстинкта самосохранения? Подменяя их отчаянным бесстрашием, доверием даже перед лицом смерти?

Алиса была не совсем права, обвиняя Веру во влюбленности. Влюбленность — то спонтанное и чувственное влечение, вовремя замеченное менторами, — давно прошла. Выродилась во что-то иное. Чего Вера сама еще не понимала. О чем никак не решалась подумать всерьез. И может, оттого так сильно разозлилась на подругу, ткнувшую пальцем прямо в больную мозоль?

Алису тоже было не жалко. Сама виновата. Дура. И Пашу не жалко. Но только из-за обиды и предательства. И она еще думала, как бы пощадить его чувства. Трус и слабак, нападающий со спины. Педру, как всегда, оказался прав…

А вот Алешу жалко. Если ментор сожрет Веру, то увидит, как она показала заклятие Алеше. Как много нужно знать о тайне, чтобы Педру мог казнить на месте? Может, она успеет объяснить? Попросить? Или хотя бы привести мысли в порядок, чтобы ментор понял: Алеша ничего не знает.

Первая волна паники схлынула, и почти сразу Педру возник посреди кабинета и бросил что-то на стол.

Вера, не двигаясь, скосила глаза на покореженный кусок дерева с изящной витиеватой ручкой.

— Это что, кусок двери от кабинета Вознесенского?

— Да.

— А могли бы просто открыть серебром.

— Вы уже достаточно сегодня открыли.

Педру забрал из рук Веры шкатулку, захлопнул и убрал в карман.

— Я лечу в Коимбру. Вы ждете меня здесь. — Ментор не двигался с места, но дверь захлопнулась и щелкнул замок. — Не выходите, никого не впускайте, ни с кем не разговаривайте.

— Ментор, я должна…

— Вы должны делать то, что я скажу. Молча. Или до утра не доживете. Сядьте. И ждите.

Вера кивнула и послушно опустилась на стул. Педру угрожающе сверкнул глазами и исчез.

В кабинете были часы. Не сразу, но Вера заметила их наличие. Они стояли в шкафу за стеклянной запертой дверцей и мерно тикали. Очень, очень долго тикали. К сожалению, больше на полках и столе не нашлось ничего интересного. Вере оставалось сидеть, жевать невостребованные шоколадки и думать. Следователь из нее получался, по-видимому, не очень хороший… Вместо того, чтобы помочь, она только больше всех подставила. Еще и фамильяра втянула.

Себастьян отсутствовал уже пятый час,

и Вера начинала волноваться. В ее голове обыск со скоростью дива проводился за несколько минут. Максимум за то время, пока она ехала обратно в Академию. Себастьян должен был встретить ее на станции, дать отчет и вернуться домой. Где он потерялся? И ведь, не дай Бог, пересечется с Педру…

В балконную дверь кто-то тихо постучал. Вера поглядела сквозь мутное стекло и увидела маленькую тень, парящую над площадкой.

— Что ж… все-таки меня сегодня сожрут, — заключила Вера, копируя тон ментора Диогу, и открыла дверь.

Над столом закружил козодой с огромными желтыми глазами.

— Одежда в рюкзаке.

Себастьян возник посреди кабинета полностью одетый и немного встревоженный.

— Здесь коимбрский ментор? — спросил он, глядя на вырванную дверную ручку. — Что-то случилось? Мне привести помощь?

— Нет. Почему ты так долго?!

Див склонил голову к плечу:

— Госпожа, слежка предполагает наблюдение, а оно ведется не с моей скоростью. Я бы провел в особняке и больше времени, но госпожа Любава уже ждет меня дома.

Вера вздохнула. Себастьян был прав: нельзя узнать много за пару минут, да и за несколько часов не всегда удается выяснить что-то полезное.

— Рассказывай, как прогулялся? Нашел что-нибудь?

— Да. Во-первых, ваши сведения о хозяевах неверные. Во-вторых, полагаю, когда вы сказали, что в семье могут быть проблемы, вы очень сильно преуменьшили масштаб катастрофы.

Вера удивленно посмотрела на Себастьяна. Див выглядел чрезвычайно довольным, а на губах играла непривычная для него почти кошачья улыбка.

— Не нагнетай. Что там происходит?

— Болеет не хозяин, а хозяйка. Она лежит в постели. Судя по всему, не встает вовсе. Слуги приносят еду и убирают за ней. К ней часто подходит фамильяр, чтобы поддержать энергией и дать лекарства.

— А что с отцом Алисы, мне кажется, она боялась, что из-за известий о ее состоянии ему станет хуже. Он в порядке?

— Хозяина в доме нет. Только фамильяр и женщина. И слуги-люди.

— Но ведь с ним только вчера разговаривали. Значит, был дома.

— Не уверен. Особняк пропитан запахом колдуна, но свежих следов нет. Я бы различил, если бы он покинул дом вчера или сегодня. Его нет давно. И думаю, вам не понравится то, где я обнаружил самые яркие его следы, — див сделал театральную паузу, и Вера узнала манеру, с которой Себастьян давал отчет. В паузе, улыбке и взглядах четко мелькали привычки Кузи, который любил рассказывать о своих приключениях со всем возможным драматизмом. Ей стало даже немного жаль отнимать у фамильяра его минуту славы, но времени играть в сыщиков просто не было.

— Не томи.

— Вы говорили, что колдун — эпилептик. С такими диагнозами ведь запрещено практиковать?

— Да, Михаил Сергеевич даже в бытность профессором занимался только теорией. Силу не применял даже на щиты и знаки.

— Тем не менее комнатой вызовов он пользовался довольно частно. Сохранился фон и запах крови на алатыре. И это самые заметные следы колдуна в доме. Есть еще в спальне, но все запахи, включая те, что в комнате вызова, очень давние. Навскидку… полгода точно. Больной колдун вызывал дивов, а потом исчез из поместья.