Сердце шторма
Шрифт:
— Извини, что втянул тебя, — Афонсу посмотрел на Веру, — теперь понимаешь, почему я так зол?
— Это я поняла сразу. Не поняла только, почему пьяного бештаферу десятого уровня ловим и тащим домой мы. Ты всерьез надеялся, что он тебя послушает?
— Да. Очень странно, что он сосредоточился на тебе. Обычно в таком состоянии он полыхает любовью к своим королям. В прошлый раз, когда он напился, он пел дифирамбы отцу, рыдал у ног и клялся в верности. А я все-таки той же крови…
— Именно. Раз он слушается дона Криштиану даже пьяный, что же ты сразу отца не позвал? Побоялся, что ректор его накажет?
— Ты не понимаешь, — горько усмехнулся молодой колдун, — перед тобой ему будет
Он встал и снова забросил висящее без движения тело за спину.
— Нам теперь надо молиться, чтобы за этой выходкой стояла какая-то глупая студенческая шутка, а не что-то более серьезное. И сперва надо узнать у Аны, что произошло и какого диабу она делала в менторском подвале.
Вера уверено прошла по этажу к покоям Педру и толкнула незапертую дверь.
— Надо привести его в чувство, — сказала она, убирая в шкаф гитару и рубашку. Захваченную с собой бутылку она поставила на стол и сама села в ближайшее кресло, потирая пальцами виски.
— Я хочу услышать эту историю.
— А я-то уж как хочу… — вздохнул Афонсу. — И сделать это нужно раньше, чем здесь окажется отец. Наверняка Фабиу уже везет его из кинты в город.
Он протащил ментора в уборную, затолкал под душ и открыл кран. Смысла тратить силы и заливать покои с помощью оружия не было. Человечество не зря изобрело водопровод.
— Принеси какой-нибудь еды с кухни и мятных капель. Спроси у дежурного, он покажет, — крикнул он Вере и почти сразу услышал, как хлопнула дверь. Вскоре перед едва-едва оживающим телом появился окорок. Педру принюхался и зашевелился.
Афонсу выключил воду, скормил бештафере принесенную снедь и протянул стакан с каплями. Когда Педру поднял на него осознанный взгляд, спросил как можно спокойнее:
— Что ты творишь, ментор?
Педру сидел на кровати, уперев локти в колени и уронив голову на подставленные ладони. Позор. Позорище. Поднимать глаза на сеньора Афонсу и сидящую рядом с ним Веру не хотелось. В голове все еще шумело, а суровые и жестокие слова юного господина разбивали сердце.
— …накануне Рождества! Ты хоть понимаешь, что, когда отец узнает, он разберет по камушкам всю Коимбру и выяснит, кто это был! Прекрати запираться! Что произошло?!
Этот вопрос уже в третий раз звучал в череде потока эмоций. Педру молчал. Сеньор Афонсу прав: дон Криштиану не оставит дело без дотошного разбирательства и, конечно же, начнет задавать вопросы. Один за другим. И как бусины, нанизанные на нить, потянутся все многолетние секреты, которые он не готов, еще не готов раскрывать. Нужно что-то придумать, и срочно.
— Педру! На меня смотри! — потребовал сеньор Афонсу.
Он поднял голову и тут же услышал вздох Веры: девочка точно не рассчитывала увидеть его слез. Педру и самому стало от этого неприятно. Ментор не мог позволить себе терять лицо перед студентами. Еще больше.
Но винить себя можно и позже. Сейчас надо срочно что-то придумать.
— Еще раз. Кто налил тебе алкоголь?
— Сеньор Афонсу, простите меня. Я не могу рассказать.
— С ума сошел? Ты вытащил из чужого винного погреба бочки, пытаясь построить гигантские шахматы! Что значит «не могу рассказать»? — сеньор Афонсу перевел дыхание и заговорил спокойнее: — Педру, вся Коимбра знает, что тебе нельзя пить, тот, кто это сделал — преступник! Как ты можешь его покрывать?
— Поверьте, мой сеньор, я никого не покрываю…
— Да? То есть
ты сам нализался до потери разума? Говори, диабу тебя задери, а то мне и правда придется позвать отца!— Мне предложили тост…
— И ты не мог отказаться?
— Не мог.
— Это кто же тебя спаивал, что ты не мог отказаться?
— Это… была очень высокопоставленная особа…
— И кто же? Президент? Король Испании?! — Афонсу внезапно осекся и нахмурился: — Только не говори мне, что тебя напоил дядя Дуарте…
— О нет, что вы, — немедленно воскликнул Педру. Еще не хватало вмешивать в это дело дона проректора.
— Это была русская императрица, Софья. Он спел ей серенаду и не смог отказаться принять из ее рук бокал вина… — неожиданно высказала предположение Вера, видимо, пытаясь как-то разрядить напряженную обстановку.
Педру вздрогнул. Слишком близко, как будто Вера читает его мысли или очень близка к этому… Моментально справившись с эмоциями, Педру поднял на нее взгляд и немедленно пожалел об этом. Потому что на лице Веры внезапным ужасом отразилось понимание.
— Не императрица… Император.
Ответить он не успел.
Афонсу посмотрел на Веру, потом на Педру, и гневное выражение мгновенно сползло с лица наследника.
Педру сложил руки в молитвенном жесте и опустил голову, ожидая приговора. И одновременно обретая надежду. Может быть, удастся объяснить, убедить не рассказывать дону Криштиану? Именно сеньор Афонсу сейчас последняя надежда. В отличие от дона Криштиану, его Педру понемногу посвящал в дела и приобщал к своим исследовательским проектам. И делал это очень выверенно и осторожно. Постепенно превращая юного анархиста в своего сподвижника и союзника.
Сначала он пустил в ход отработанные на Вере принципы единства и согласия, использовал общие секреты, чтобы создать атмосферу связанности и таинственности, выказал наследнику доверие, рассказав о визитах императора, о результатах международного совета, о своих планах. Высказал опасения, что дон Криштиану не поймет новаторских идей и сочтет проект слишком опасным, и эти слова тоже легли на благодатную почву. А потом Педру привлек его друзей. Устроил Ану ведущим специалистом в лабораторию по изучению Пустоши. Предложил парочке бывших анархистов отправиться на ту сторону с первой группой, чтобы, вернувшись, они с восторгом рассказали сеньору Афонсу о перспективах. И парни превзошли все ожидания, с энтузиазмом взявшись за подготовку и в красках описывая другу свои чаяния и надежды. Самого Афонсу Педру часто приводил в корпус, где готовились исследования, и спрашивал совета. Шаг за шагом наследник попался в сети. И стал покрывать ментора перед отцом.
В какой-то момент парень понял, осознал, что завяз в этих делах по самую макушку, Педру увидел это во взгляде. И лишь улыбнулся. Потому что есть такие ситуации, когда даже четкое понимание, что тобой манипулируют, не позволяет вырваться. Когда уже не важно ни то, что ты думаешь, ни то, как относишься, ты будешь делать то, что от тебя хотят, ведь цена свободы слишком высока. И сеньор Афонсу должен усвоить этот урок до того, как станет ректором. И научиться применять.
Ценой свободы сеньора Афонсу была в первую очередь Ана. Ведь дон Криштиану, узнав, во что ввязалась будущая невестка, запретит ей рисковать. И Ана не простит. Во-вторых: друзья. Если проект прикроют, потому что ректору не понравится проход в Пустошь под городом, а ему точно не понравится, они лишатся своих исследований. И, в-третьих, он сам. Сеньору Афонсу нравились идеи Педру, он наконец-то увидел в менторе не доисторическое ископаемое, а прозорливого и мудрого ученого и немножечко авантюриста. И друга. Все вместе создавало идеальные условия, чтобы наследник оставался преданным союзником.