Седой
Шрифт:
За неспешными сборами его застала Мона и сразу все поняла без слов.
— Уходишь? — укоризненно и со слезами на глазах она посмотрела на Виктора.
Сомов беспомощно развел руками — ну как ей объяснить? Мона круто развернулась и пулей вылетела из фургона. Не прошло и минуты, как он услышал отдаленную ругань между отцом и дочерью. Слов отсюда разобрать было нельзя, но орали они оба будь здоров. Виктор даже забеспокоился о девушке, зная тяжелый характер Сугиса.
Вскоре дверь распахнулась, и появился сам владелец цирка, злой с багровым лицом и плеткой в руке. Он обвел взглядом сложенные вещи Сомова и смерил его самого свирепым взглядом.
— Ты почему еще здесь? — прорычал Сугис, — Ты почему не на арене, Норрис? Скоро твой выход.
— Так вы же сами сказали, —
— Марш на арену, мерзавец! — владелец цирка угрожающе затряс поднятой плетью, словно намереваясь ударить.
— Уже бегу, господин Сугис, — улыбнулся Виктор и ужом проскользнул мимо хозяина цирка.
Ночью, обнимая Мону, Сомов обнаружил у нее на ягодицах свежий шрам, и сердце обдало жалостью.
— Девочка моя, — прошептал он, покрывая ее тело поцелуями, — заступница ты моя маленькая.
Счастливая девушка обвила его руками и ногами и изо всех сил сдавила в объятьях.
— Ты меня любишь, Чак? — прошептала она.
На этом конфликт между Сугисом и Сомов был практически исчерпан. К теме визитов они больше не возвращались, но владелец цирка стал заметнее прохладнее относиться к Виктору. В советах Сомова он больше не нуждался и ограничивался лишь короткими распоряжениями в адрес своего работника. На неделю Сомов был отстранен от борьбы и занимался в основном музыкальным сопровождением представлений, а также как и многие другие цирковые артисты был, что называется на подхвате. На арене в это время блистал Мясник из Харбатана. Первых двух цирковых борцов он победил, потом были несколько ничьих и повторы схваток, отложенные на следующие дни, где Мясник окончательно расправился с цирковыми борцами и стал новым кумиром толпы. Правда одну схватку Мясник все же проиграл, но тут же потребовал реванш и еще дважды после этого убедительно уложил своего обидчика спиной на опилки. Виктор смотрел на это с грустью и считал оставшиеся дни до того момента когда ему суждены будет выйти на арену против Мясника. Слабых сторон у противника он не замечал, и как будет бороться, не представлял.
На прощальное вечернее представление и схватку Мясника с Чаком Норрисом пришло такое количество народу, что балаган готов был лопнуть по швам. Сегодня вся знать города была здесь, скамеек не хватало, и многие благородные теснились вперемешку с горожанами на стоячих местах. Около кассы цирка волновалось целое море народа, которое не смогло попасть на представление, но имело доступ к тотализатору. Пока шла первая часть программы, в балагане стоял изрядный шум и его не мог заглушить даже надрывающийся оркестр. Многие уже видели представление, а некоторые так и не по одному разу, поэтому не столько смотрели на арену, сколько вслух обсуждали предстоящую схватку борцов и шансы на победу обоих претендентов. Все зрители находились в предвкушении, и даже среди цирковых артистов стало проявляться нарастающее напряжение. Виктор чувствовал накаляющуюся вокруг себя атмосферу, но неожиданно понял, что сам он спокоен и не боится ни Мясника, ни неминуемого поражения в схватке. Буду сопротивляться, сколько смогу, трезво оценивал он свои силы. Надеюсь Сугис сделает правильные соотношения ставок на тотализаторе и все будут в выигрыше.
Стоило вспомнить владельца цирка, он оказался тут как тут. Виктор в нем не ошибся — Сугис хотя и был слегка озабочен, но в целом держался уверенно, а значит, денежный вопрос был под полным контролем. И тем неожиданней для Сомова прозвучали слова владельца цирка:
— Норрис, ставки двадцать к одному, что ты проиграешь. Но на тебя почти никто не ставит, поэтому ты должен победить.
Виктор поперхнулся. Победить? Как?! Словно отвечая на его немой вопрос Сугис ответил:
— Ну, в общем-то, я договорился с Мясником об изменении правил. Он настолько уверен в своей победе, что готов пойти на допущение в борьбе бросков, подножек и подсечек.
Сомов возмущенно замотал головой:
— Нет, это не дает никакой гарантии на мою победу. Я наблюдал за Мясником…
Владелец цирка поднял кулак к носу Виктора.
— Только попробуй проиграть!
Сомов
раздраженно отодвинул пахнувший навозом кулак из под носа. Он был чертовски зол.— Господин Сугис, а вы головой думали, прежде чем принимать такие ставки?
Владелец цирка в ответ только угрожающе засопел, а усы его затопорщились.
— Чак!
— Нет. Это невозможно! — вплеснул руками Виктор, — Это полное безумие.
— Чак!
— Никакой гарантии, — отрезал Сомов и повторил по слогам, — Ни-ка-кой!
— Чак, двадцать к одному! У меня больше трех килограмм золота в тотализаторе лежит. Ты представляешь? Больше трех килограмм! Ну, в общем, завтра мы будем купаться в золоте или разоримся подчистую.
Сомов набрал побольше в легкие воздуха, чтобы от души выругаться, но вместо этого осознав всю полноту происходящего обреченно сдулся.
— Хорошо, я попробую, — безнадежным голосом произнес он, — но если я проиграю, это будет целиком ваша вина, господин Сугис. А я проиграю.
— Вот и славно, вот и славно, — засуетился владелец цирка вокруг Виктора и скороговоркой загудел ему в уши: — Но ты не проиграешь. Ты обязательно победишь. Ты ведь не позволишь нам всем разориться. Приложи все свои силы и умения. Главное не подпускай Мясника вплотную, не давай себя обхватить. Лови на подсечках, как только начнет приближаться. А если он прорвется вплотную, бросай через себя. Через спину. Я знаю, что ты умеешь это делать очень ловко. Запомнил? Бросай через спину.
Сомов уже не слышал Сугиса, у него голова шла кругом от такого поворота событий и свалившейся на него ответственности. Надо собраться, твердил он про себя, надо собраться и настроиться на победу. Но настроится никак не получалось и пораженческие мысли все равно просачивались в голову нагоняя ужас и тоску. Сомов понимал, что с таким настроением не выигрывают, и упорно твердил — надо настроиться на победу, надо настроиться. Он пытался отрешиться от окружающего мира, сосредоточившись внутри себя, но достигнуть нужного состояния никак не получалось.
Оркестр, лишенный дирижера, ужасно фальшивя, заиграл марш выхода гладиаторов. На арене началось представление Мясника из Харбатана под усиливающиеся крики толпы, которая встречала местного, а значит своего героя. Виктор поднялся. Подходило и его время выхода на арену. Вокруг него вплотную держались цирковые борцы, а чуть дальше толпились остальные артисты, пытаясь оказать хотя бы моральную поддержку своим присутствием. Обеспокоенная Мона заглядывала в глаза, тараторила что-то неслышное в общем шуме и поглаживала ему грудь. А сам Сугис лично массировал Виктору плечи и продолжал гудеть в ухо:
— Через спину его бросай, Чак. Не забудь — через спину.
— Уважаемая публика, поприветствуем на арене знаменитого борца, абсолютного победителя всех предыдущих схваток непобедимого Чака Норриса! — услышал Сомов объявление шпрехшталмейстера, форганг перед ним раздвинулся, и он деланно уверенным шагом двинулся на манеж. Оркестр с новой силой грянул марш, и Сомов профессионально подняв руки вверх, пошел по кругу, приветствуя зрителей. Притихшая было публика, взорвалась криками, аплодисментами и топаньем ног. Для немногих Чак Норрис тоже был героем и те кто сделал на него ставки сейчас не жалели ни ладоней ни ног ни глоток встречая своего фаворита.
Проходя мимо Мясника стоявшего в гордой позе выставив одну ногу вперед и скрестив руки на груди, Сомов не мог не заметить скептической ухмылки на его лице. И еще Виктор вблизи смог оценить его размеры, которые впечатляли — Мясник был не меньше любого из орков. Сколько же он весит? Ну что же, придется повозиться, подумал Виктор, отвечая на угрожающую ухмылку Мясника самой лучезарной улыбкой, которая вызвала у публики еще один шквал оваций.
На арене появился владелец цирка и объявил о правилах схватки и о снятии некоторых ограничений в борьбе, чтобы зрелище было еще более увлекательным. Проигравшим признавался тот, кто коснется спиной пола, обеими лопатками. Зрители приняли новые правила благосклонно. Соперники тоже выразили свое понимание и согласие с правилами кивком головы. Вновь заиграла музыка, и соперники пошли по кругу, как предписывал борцовский ритуал.