Чтение онлайн

— Ладно, только без болтовни и твоих дурных фокусов.

— А я не практикую фокусы. — Хмыкнул тот. — Только первоклассную магию.

— Ну да.

Клинок Грея со свистом разрезал воздух, он первым пошёл в наступление, продолжая, однако, разговор:

— Так как у тебя дела? Избранницу себе так и не нашёл?

— Нашел, целых трёх. — Хмыкнул Фридрих.

— А, ну да, я забыл, что ты любишь разнообразие. — Улыбнулся Грей, парируя его удары. Юноша двигался очень изящно и быстро, но при этом мягко и пластично.

— Ага. Люблю. — Кивнул Фридрих, отражая удар Грея. —

А если честно, скучно у нас здесь, так что кроме девушек нечем себя развлечь, так что хорошо, что ты зашёл… Что-то ты защитой пренебрегаешь, не боишься, что пораню?

— Для этого меня нужно сначала достать. И ты забываешь — я маг! И броня у меня магическая, она ничего не весит и почти невидима, но защищает в десятки раз лучше обычной. И не стесняет движений…

От следующего удара клинков высеклись искры — Фридрих бил в полную силу, и никак не мог понять, почему до сих пор не вышиб клинок из рук Грея.

— Маг, маг. Жулик ты, вот и всё.

— Первые два утверждения — верны, последнее — нет. — Подмигнул тот. — А что на охоту не съездишь? Прежде тебя это веселило.

— У нас уже давно в лесах ничего крупного не водится. Говорю же — скучно. Всё либо орки перебили и слопали, либо сами звери друг друга сожрали… Вот на днях послы из Империи прибыли, хоть немного встряхнуло… Хотя пришлось оторваться от одного важного дела с выразительными зелёными глазами… — Теперь Фридрих подмигнул Грею.

— Ого. Из Империи, говоришь… — Мечи не переставали лязгать. — Это ж какой важности было то, другое дело? — Спросил он, прекрасно понимая, о чём речь. Хотя Августа гораздо больше интересовало, чего в Йорхенхолле делали имперцы, он продолжал разговор о любовных похождениях Фридриха — зная, что тот всё равно не успокоится, пока не расскажет.

— Да отец Иоганна за мной послал, а у нас с ней всё в самом разгаре, я еле сдержался, чтоб не прибить братца… Эх, такая девушка была…

— Почему «была»? Не выдержала ласк? — Насмешливо спросил Грей.

— Ну, после таких ласк она стала женщиной. — Подмигнул Фридрих. — И девушкой ей уже не бывать.

— Бестактный у тебя брат. А ты — бесстыжий, девственниц портишь…

— Почему это порчу? И вообще, они первыми начинают…

— Что-то твоя сестра до меня первой не домогалась. — Вздохнул Грей. — Эх, даже обидно…

— Вот этого ты не дождёшься. — Хихикнул Фридрих. — Она воспитана не так, да и ты на похитителя дамских сердец не похож.

— Правильно. — Фыркнул Август. — Я похож на простого похитителя — сам посуди, для чего мне её сердце без всего остального? Я хочу её всю. Так что если граф нас не поженит, я Виолетту просто украду — вместе с её сердцем и всем, что к нему прилагается.

— К нему прилагается розарий и куча шмоток. Не много ли на себя берёшь?

— Ну не я же буду таскать на себе все эти платьица… — Грей ударил так, что меч в руке Фридриха задребезжал, а дрожь от лезвия передалась руке. — Да и ей они понадобятся только в моё отсутствие. Она наверняка гораздо эффектнее смотрится совсем без одежды… а если замерзнет — я помогу ей согреться…

— Ну, успехов тебе в твоём безнадёжном замысле. У тебя хоть девушки-то до неё были?

Теперь

Август ударил с разворота, и Фридрих, в последний момент успевший выставить блок, принял мощь этой атаки на свой клинок. Она тут же отдалась болью в костях и суставах его кисти. Ощущение оказалось весьма неприятным, рука заметно содрогнулась от него, а пальцы судорожно сжали рукоять, пытаясь удержать оружие.

— Не хами. — Улыбнулся Грей. — Я маг, но и без магии уделать могу. А девушки сами на меня вешаются — просто далеко не все они нравятся МНЕ. Я могу выбирать, поскольку, по их мнению я обаятелен, красив и вовсе не так груб, как ты и подобные тебе простые вояки.

— А кто тебе сказал, что девушкам не нравятся грубые вояки вроде меня?

— Да нет, такие, как ты, им тоже нравятся. Просто утончённые и образованные дамы предпочитают людей, подобных мне.

— Ну, может, и так, а мне всё равно, мои пусть и не такие уж утончённые, но зато у каждой есть за что подержаться — и спереди, и сзади.

— Тебе лишь бы подержаться, да завалить девушку на обе лопатки… а как же эстетическое и духовное удовольствие от общения с умной красавицей? — Грей сделал выхлест мечом и вышиб клинок из рук Фридриха. Но в этот же момент с шеи Августа соскользнула цепочка с какой-то подвеской, и мягко ударилась о песок. Он сразу же наклонился, бережно подобрал её, и, коснувшись губами, вновь повесил на шею и спрятал под рубашку. Фридрих успел разглядеть, что подвеска была из серебра, в форме серебряного креста с фигуркой человека, распятого на нем.

— Да ты, я погляжу, совсем обабел — побрякушки какие-то носишь. — Ядовито хихикнул Фридрих, раздосадованный поражением. — И бился не по-мужски. Заболтал тут, отвлёк, в общем, опять обмухлевал.

— Это не побрякушка, мой недалёкий друг. — Посерьёзнев, сказал Грей. — Это крест. Распятие. Такие носят верующие в Истинного Бога. Это религия имперцев, а с некоторых пор и моя… И чем это я тебя отвлёк? Ты сам отвлёкся. Что весьма странно для воина, который во время боя думает спинным мозгом. Что же касается тебя, ты думаешь спинным мозгом гораздо чаще…

— Ты сейчас кого недалёким назвал, хлюпик?! — Фридрих ринулся на Грея, метя двинуть его плечом в живот и сшибить с ног. Однако манёвр был разгадан: Август отскочил в сторону, и младший Йорхен пронёсся мимо него. От прыжка крест выправился из-под рубашки, но юноша этого не заметил.

— Когда я был в чужих землях, можно было сказать, что ты — далёкий друг… ну а сейчас… скажи, что я не прав. — Подмигнул он Фридриху.

— Ты не прав. А если не согласен — я тебе сейчас нос сломаю.

— И я тебе в этом помогу. — Послышался голос Иоганна, который тоже решил потренироваться с клинком. — Август Грей, ты всё-таки сюда притащился. Не сказать, что я рад тебя видеть, но всё же здравствуй. Для чего ты явился на сей раз?

— Здравствуй и ты. На сей раз я твёрдо намерен жениться на Виолетте. — Отозвался тот.

— Тебе мало прошлого раза? Хотя следов на твоём миленьком личике, вижу, не осталось, подновить придётся. Сколько ж раз можно повторять — ты недостоин Виолетты, и этого никак нельзя изменить!