Счастье
Шрифт:
Леандра, затаив дыхание, любовалась чудесами роскоши. Она решила, что никакая сила не заставит ее уйти из этого холла. Наверное, виллы этого отеля предназначались императорам! Скорее бы взглянуть на одну из них изнутри! Тут Леандра заметила, что к ней приближается тайская женщина в красном платье. Леандра уже приготовилась сказать, что ждет друзей, но тут в сводчатый холл из какой-то другой двери вышел Ник.
– Ты как раз вовремя, – сказал он. – Сари что-то нездоровится. Наверное, перегрелась на солнце. Она просила меня извиниться перед тобой.
Ник выглядел просто потрясающе в джинсах, белой рубашке и черных кроссовках «Пума».
– Как грустно! А я-то надеялась
Брови Ника взлетели вверх.
– Ты выглядишь прелестно, – сказал он. – Я даже рад, что Сари решила остаться дома. Теперь ты будешь только моей.
– Это мы еще посмотрим, – ответила Леандра.
Ник хищно улыбнулся.
– Если хочешь, можем поесть здесь, – сказал он.
«Да, конечно!» Леандра навела справки насчет «Барай» у портье в «Савасди», и тот на ломаном английском долго нахваливал их знаменитое меню из четырнадцати сменяющихся блюд стоимостью в тысячу долларов.
– Или, – продолжил Ник, – учитывая, что сегодня твой первый вечер в Таиланде, мы можем немного прогуляться. Ты просто обязана познакомиться с местной уличной едой!
Леандра попыталась скрыть свое разочарование за широкой улыбкой. Мужчины не любят капризных. Ладно, сегодня вечером она будет веселой, покладистой и готовой с аппетитом питаться отбросами. Зато завтра вечером она потребует роскоши!
– Обожаю уличную еду! – соврала Леандра. – Веди!
– Ты сможешь в этом гулять? – спросил Ник, кивая на ее сандалии на высокой танкетке.
– Я смогу взобраться в них на гору!
Ник вывел ее из холла отеля на улицу. Вечером Ката-Бич был освещен желтыми и оранжевыми уличными фонарями, гирляндами и кострами, горящими вдоль берега. Из ресторанов доносились голоса счастливых посетителей, столики ломились от тарелок с лапшой, креветками, рыбой и бокалов с тропическими напитками. Леандра подумала, что Ник пригласит ее в один из таких ресторанов, но он повел ее (придерживая рукой за талию) к тележкам и фургончикам, выстроившимся в переулке.
– Попробуй дамплинги, – сказал он.
Ник подошел к какому-то лотку, что-то сказал продавцу по-тайски, после чего тот положил несколько дамплингов в прозрачный пластиковый пакетик, посыпал специями, сбрызнул соусом и воткнул сверху деревянную шпажку. Ник вручил Леандре пакет и показал ей, что дамплинг нужно наколоть на палочку, обмакнуть в соус, а потом целиком положить в рот.
Она чуть не умерла. Это было нечто потрясающее. Ни одно тысячедолларовое блюдо не могло сравниться с этим восторгом!
– О боже, – простонала Леандра, накалывая палочкой второй дамплинг и заглатывая его целиком.
– Не торопись, – посоветовал Ник. – У нас еще куча лотков впереди!
Следующий час они провели за дегустацией креветок на шпажках, клейких рисовых колобков, супа с лапшой (он тоже подавался в пакете) и свиных шашлычков. Ник платил за все, хотя стоила еда смехотворно дешево. Каждый следующий кусочек был фантастичнее предыдущего. Теперь Леандра могла лишь посмеяться над торонтскими фургонами-закусочными, до того глупо и претенциозно они выглядели по сравнению с этим великолепием. Любой здешний торговец с двухколесной тележкой, кастрюлей кипятка и самодельным грилем предлагал гораздо более вкусные лакомства, чем самые модные гурманские фургоны в Северной Америке.
– Не хочешь посидеть? – спросил Ник, промокая свои изящно очерченные губы бумажной салфеткой.
Честно говоря, объевшаяся Леандра хотела бы прилечь. Днем ей так и не удалось вздремнуть, она была слишком взбудоражена составлением планов на будущее. Долгий перелет и солнце наконец-то
взяли свое.– Я бы выпила кофе, – сказала она.
– В Таиланде пьют чай, – ответил Ник.
Он привел ее в маленький пляжный бар, заказал чайник зеленого чая. Они пили и смотрели на детей и собак, которые носились по песку.
– Я так рада, что прилетела сюда, – сказала Леандра, ощущая искреннюю благодарность. Ее родители трудились на износ, чтобы дать ей все самое лучшее, а она далеко не всегда ценила это. Леандра вдруг почувствовала, что находится далеко-далеко от дома, и ее охватила непривычная сентиментальность.
– Все в порядке?
Леандра подавила в себе непрошеную чувствительность и одарила Ника самой сексуальной улыбкой из своего арсенала.
– Просто здесь так красиво…
Он кивнул, не сводя с нее глаз:
– Я думаю о том же.
Леандра мысленно приказала ему наклониться и сделать первый шаг: «Давай же! Поцелуй меня. ПРЯМО СЕЙЧАС!»
Ник отхлебнул свой чай.
– Я восхищаюсь тобой, – сказал он. – Нужно быть очень смелой девушкой, чтобы отправиться одной на край света, где у тебя нет ни одного знакомого человека!
– Нет, почему, я тут кое-кого знаю, – ответила Леандра. Мама заставила ее записать телефон племянника своей близкой подруги, американца, работавшего в каком-то банке в Бангкоке. Кажется, Леандра даже как-то видела его в Нью-Йорке, но он не произвел на нее никакого впечатления, поэтому она даже не помнила, как он выглядит. – Друг семьи. Я обещала ему позвонить, но он какой-то мелкий неудачник.
Ник улыбнулся:
– Какие у тебя планы на завтра?
– Пока никаких. А что?
– Мы с Сари арендовали длиннохвостую лодку, чтобы съездить на острова Пхипхи, – сказал Ник. – На одном из них живут макаки. Когда лодка пристает к берегу, они выбегают из зарослей и ждут, пока их угостят лонганами [21] .
Леандра впервые слышала о лонганах, но какое это имело значение?
– Великолепно! – отозвалась она. – А эти обезьянки дружелюбные?
– Совершенно ручные, – заверил Ник. – Едят фрукты с руки. Не хочешь поехать с нами? У нас в лодке есть место еще для одного пассажира. Сари устроит нам пикник, так что поедем на целый день. Мартышки, плаванье, пиво, все такое.
21
Лонган – вечнозеленое дерево со съедобными плодами, растущее в Китае и Юго-Восточной Азии. Плоды лонгана имеют прочную несъедобную кожуру желтоватого, коричневого или красноватого цвета, сочную сладкую мякоть и твердое семечко.
– Ты просто не представляешь, как я люблю мартышек! – просияла Леандра. – Я всю жизнь мечтала покормить их! Нет, честное слово. Но максимум, что мне удавалось, – это кинуть крендельки белкам.
Несколько мгновений Ник, не отрываясь, смотрел на ее губы, а потом наконец-то решился на поцелуй. Губы у него были теплые от чая, от него пахло лимоном и имбирем. Одним словом – вкуснотища. До сих пор Леандра никогда не целовалась с азиатскими мужчинами. Щеки у Ника были шелковые, а его волосы, в которые Леандра запустила пальцы, на ощупь оказались густыми, как норковый мех, и такими же мягкими. Леандра вздохнула, приоткрыла губы, впустив Ника. Язык у него был мягким и скользким, как манго. Одним ловким движением Ник усадил Леандру себе на колени и крепко обхватил ее узкую талию. Наверное, их поцелуй продолжался бы целую вечность, если бы старуха за барной стойкой не зацокала языком. Ник отстранился и прижался щекой к щеке Леандры.