Самиздат
Шрифт:
Тогда Нижние забаррикадировали все проходы вниз и решили, что время расставит все по своим местам. У них были пусть и оскудевшие кладовые, но все же с продовольствием. У них были оранжереи и фермы, не много мяса и рыбы. Наверху же не сталось ничего.
Голод почти уничтожил все человеческое в жалкой кучке Верхних. Насилие захлестнуло бывших богачей, но все же они справились. Чтобы сколотить состояние надо быть тоже человеком так сказать с волей и мозгами. Сначала был избран Совет старейшин и наведен жесткий порядок в рядах Верхних. Проблема пропитания стояла так остро, что были выявлены попытки каннибализма, но Совет не дал так низко пасть Верхним. Первым делом было наложено вето на поедание человечины, после этого старейшины разработали продовольственную
Кстати ее автором и был Петр Александрович, что позволило ему в условиях постоянного недоедания быть сытым и лоснящимся от жира. Конечно же Верхние завели свою хиленькую оранжерею, но она пока работала только на создание запаса посевного материала. Да и то в большинстве своем это были декоративные растения. Был и свой скотный двор где старались разводить и не сожрать раньше времени декоративных собачек и кошечек. Тех домашних питомцев, которых Верхние взяли в путешествие к новому дому. Но все это были капли в море. Главным же постулатом продовольственной программы стало определение Нижних, как не людей, как животных. Пусть разумных, но все таки животных. Только животные могли так поступить с Верхними, а если у кого и возникали сомнения по этому поводу, то они сразу улетучивались при появлении запаха свежеприготовленного мяса.
После этого Верхние расчистили несколько проходов вниз и вооружившись арсеналом огнестрельного оружия, который естественно был расположен на верхних палубах отправились на охоту. С тех пор у Верхних каждый мужчина должен ходить на охоту, конечно если он не старейшина и добывать мясо. Конечно же Нижние не стали сидеть и смотреть, как их отстреливают и превращают в стейки.
Они смогли создать простые но эффективные средства защиты от копья до не сложных образцов огнестрельного оружия. И поставки дичи сократились, Нижние стали убивать Верхних охотников. Правда они не поедали тела павших от чего Верхние еще больше утвердились в мыслях о том, что Нижние животные и логика им чужда. Рано или поздно они бы перестреляли Верхних охотников, ведь защищаться удобней чем нападать на вооруженного зверя на его территории, но и тут изворотливость Верхних взяла верх. Старейшины смогли создать переносные активаторы взрывателей. Они были громоздкими и имели небольшой радиус действия, но это устройство переломило ход борьбы Верхних с животными Нижними.
Теперь охотники планомерно зачищали коридоры нижних палуб и собирали теплые туши Нижних с разорванными сердцами. Но совсем проблему голода это не решило. Верхние не могли взять и истребить все стадо Нижних. Это было бы полной катастрофой. Конечно были сторонники идеи о том, что в трюме есть фермы и оранжереи, возможно есть еще запасы в кладовых, но все это было когда Нижние еще не стали животными. И логично было полагать, что сейчас все эти блага потеряны или в крайне запущённом состоянии. Поэтому Верхним приходилось держать себя в черном теле и тщательно следить за сохранением популяции Нижних.
Среди Верхних были введены карточки на мясо и Еве, так как она не охотник и не старейшина полагались лишь кости и обрезки. Для того, чтобы нормально питаться Ева стала торговать телом. Она была красивой девушкой и свои молодые годы провела в сытости. Иногда питаясь лучше чем совет старейшин. Но шли годы, появились дети. Конечно на них тоже давали карточки, дети ценились у Верхних, так как все помнили куда и зачем летит «Ковчег». Но этого не хватало, а после двух родов клиенты ушли к более молодым конкуренткам. И тогда в ее жизни появился Петр Александрович. Он был без ума от нее, а ее мутило от одного его вида, но она всегда помнила о своих детях. Ночами она плакала от отвращения к жирному старику с дурным дыханием, а после ругая себя за глупость благодарила бога за такого кормильца для ее детей.
Конечно она понимала, что такое счастье не бывает долгим. Петр Александрович в любой момент может увлечься более молодой голодной женщиной или не дай бог умереть от ожирения. И с первого дня она стала ласкового уговаривать его взять ее на работу в разделочный цех. Он старался отговориться, но когда
женщина страстно добивается своего устоять не сможет ни один мужчина. Конечно, он много раз откладывал это назначение, он боялся что его обвинят в продвижении любовницы. Но все старейшины пристраивали своих родственников и любовниц в места потеплей и он сдался.И вот теперь Ева сидела на стуле в клеенчатом фартуке на голое тело в своей разделочной, в свой первый рабочий день. Воспоминания о истории «Ковчега» успокоили ее нервы и теперь она с тягучим словно мед спокойствием вспоминала алгоритм разделки туши. Она еще ни разу этого не делала, но была уверенна в своих силах. Петр Александрович долго гонял ее по теории мясницкого дела и часто водя по ее мягкой коже толстым пальцем рисовал схему отделения мясных кусков от туши. Обязательно больно тыкая грязным ногтем в те места, которые полагались ему так сказать вне конкурса.
Дверь распахнулась так резко и с таким рвущим слух скрипом, что Ева громко взвизгнула и подскочила. В разделочную вошел охотник. Это был высокий грязный худощавый мужчина средних лет. Он втащил в комнату небольшую тушку и увидев сексуальный наряд Евы расплылся в похабной улыбке. Немного постояв он смачно сплюнув на пол и вышел. Дверь еще раз мерзко скрипнув оставила Еву с ее новой работой наедине.
На полу лежало маленькое тело ребенка укутанного в грязные рваные лохмотья. Тонкие голые ножки нелепо торчали из тряпичной кучи. А спутанные немытые волосы венчали тряпичную кучку с другой стороны. Детеныши Нижних особенно ценились в меню Верхних. У них не было взрывателя на сердце и оно было одним из главных деликатесов у старейшин. Она и ее дети никогда не ели сердца, сегодня на украдет кусочек своим малышам. С такими веселыми мыслями Ева приступила к делу.
Она аккуратно перевернула тушку на спину. Сквозь длинные спутанные волосы Ева смогла рассмотреть милое детское лицо. «Девочка, лет шести», – подумала Ева и аккуратно перенесла тушку на разделочный стол. Вообще думать человеческими категориями о Нижних было дурным тоном, но как назвать в своих мыслях девочку по другому Ева не знала. Стараясь отогнать крамольные мысли она деловито вытянула тушку на холодной столешнице и одним взмахом острого ножа срезала с нее все тряпки.
Тушка пошевелилась. У Евы от ужаса перехватило дыхание и нож с громким звоном выпал из ее ослабевших рук. «Девочка живая!», – от осознания этого факта у Евы скрутило желудок.
Закусив нижнюю губу Ева старалась взять себя в руки. Конечно ее предупреждал Петр Александрович, что к ней часто будут попадать еще живые подранки, которых взяли не с помощью взрывателя, а обычной пулей. И она знала, как надо перерезать горло, чтобы успеть собрать почти всю кровь. Но она не предполагала, что к ней на стол попадет «Девочка», слово «Тушка» ни как не хотело цепляться к этому беззащитному ребенку. Быть может если бы ребенок попал к ней через месяц работы или хотя бы через пару недель. Тогда бы она деловито умертвила звереныша и приступила бы к его разделке. Но судьба распорядилась иначе и теперь на ее столе лежала Девочка и убедить себя в том, что это тушка Ева не могла.
Ребенок перевернулся на бок и скрутился калачиком. На Еву из под челки с неподдельным интересом смотрели по детски большие зеленые глаза.
– «Холодно», – жалобно протянул детский голосок: «Тетя отдай платишко, холодно».
Ева подавив выкрик отскочила от разделочного стола в сторону. Никто не утверждал, что Нижние не умеют разговаривать, но это как то само сложилось в ее голове. Еда не умеет разговаривать, все Верхние так думали.
Девочка приподнялась и потирая ушибы уселась на столе свесив ноги. Она подслеповато осмотрела комнату и раскачивая ногами стала рассматривать нелепый наряд Евы. Еве стало неловко, она как смогла расправила фартук на голом теле поняв всю неловкость наготы под чужими взглядом Она кинула девочке ее порезанное одеяние. Ребенок не переставая раскачивать ногами деловито подхватила свою одежду и огорченно покачав головой осмотрела порез на одежде.