Роза с шипами
Шрифт:
– - Так пойдем туда, - Роза поправила на лице черную с перьями маску и сразу же превратилась в какую-то незнакомую даму. Лишь из прорезей незнакомой маски сверкали знакомые зеленые глаза. Она подмигнула мне и легко понеслась по улице вслед за Винсентом. Маленький гремлин в ее раскачивающейся на локте сумочке довольно урчал.
Единорог затаился у торца какого-то здания, там, где никакие любопытные прохожие не смогли бы заметить его, а даже если б и заметили, то в тени приняли бы за простую лошадь, привязанную к ограде. Рог, нырнувший во мглу, был незаметен для людей.
Я отлично понимал, что у людей нет ни моей зоркости, ни моего чуткого слуха или обоняния. Я сам когда-то давно был человеком и мог сравнить, как близоруки и глухи люди
Когда я вошел в трактир Роза уже грела руки возле каминной решетке и объяснила служанке, какой напиток ей приготовить, а Винсент сидел за круглым столиком в компании игроков и не стесняясь пил из чужой бутылки. К счастью, никто еще не заметил, что он делает какие-то странные жесты пальцами перед тем, как перемешать колоду или раздать карты. Не заглядывая ему через плечо я мог сказать, что козырей у него уже больше, чем карт в руках у его партнеров, и не потому, что он шулер, который достает их из кармана. Любой, кто был не слишком пьян смог бы заметить, что взяв какую-то карту из колоды Винсент едва бормочет губами какие-то неразборчивые, непонятного звучания слова и невидимая рука стирая с карт все, что было там изображено заново рисует символы козырей, бубны, трефы, червы, кресты, в зависимости от того, что выпало, а заодно и тузы всех четырех мастей. Винсент изобретателен, конечно, но неосторожен. Будь хоть кто-то из его собутыльников более трезв, и непременно возник бы вопрос, а почему все старшие карты уже не однажды выпали ему одному, а партнерам осталась лишь непригодная мелочь.
Я рассмотрел компаньонов Винсента, какой-то капрал, двое людей непонятной профессии и сын трактирщика, который сам, изучив науку нечестной игры, впервые попался впросак и не потому, что был недостаточно ловок, а потому, что все карты, спрятанные в его карманах вдруг куда-то исчезли или попросту изменили свой вид. Он сидел за столом с унылым видом богатого наследника, который чувствует, что вот-вот проиграется в пух и прах, но тем не менее от игры отказаться не в силах.
Девушка обслуживавшая Розу, смотрела на нее с уважением. Не каждый вечер приходилось видеть в подобном заведении такую элегантную даму. Роза вежливо отказалась от ужина, пригубила бокал с горячем пуншем и тут же сморщила носик. Не слишком изысканные напитки, предназначенные для посетителей трактира вряд ли могли удовлетворить принцессу.
Она поставила бокал на край стола и положила рядом свою сумочку, чтобы ее менее взыскательный, чем она сама дружок смог незаметно высунуть голову и допить остатки пунша.
Винсент выиграл. Кто-то из его партнеров, выругавшись, бросил свои карты на стол и отошел подальше от игрока, за спиной которого как будто стоял дьявол, легко пособляющий ему в игре, им же самим и изобретенной. Другой более смекалистый игрок попытался сказать что-то о жульничестве и уже было нащупал нож в кармане, но Винсент легко и быстро перехватил его запястья. У бедняги на лбу тут же выступил пот, он не ожидал почувствовать в тонких гибких пальцах проворного мальчишки железную хватку. Винсент шепнул ему что-то, всего пару слов, после чего проигравший поспешно встал из-за стола, пробормотал что-то неразборчивое, то ли проклятия, то ли извинения и поспешно вышел из трактира.
– - Здесь скучно, пойдем в другое место, - Роза подошла ко мне и положила руку мне на локоть.
Я кивнул Винсенту. Он поспешно сгреб со стола монеты вместе с картами, готовый бежать за нами, куда бы мы не позвали его. С карманами, набитыми монетами
он чувствовал себя увереннее. Зачем ему было только дрожать от страха перед гневом дракона в моем замке. Он ведь вполне мог прожить сам. Играть в разных тавернах и игорных домах каждый вечер и уходить с карманами полными золота, переезжать из города в город, из поместья в поместье, притворяться тем, кем он не был, чтобы войти в любе выбранное им общество или напротив являться не пряча ни своих намерений, ни способностей к хозяевам какой-нибудь усадьбы, чтобы запугать их и заставить завещать ему все, чем те владеют.Вместо вольной жизни на широких дорогах мира Винсент предпочел выбрать сожительство на птичьих правах с драконом и начинающей чародейкой, только потому, что так ему было интереснее. Мы были единственными, кто понимает его.
– - Сегодня я богат, - Винсент запустил руку в карман, в так его звучному веселому голосу не менее радостно звякнули червонцы.
– Пойду, куплю цветы для Розы или конфеты. Подарок зависит от того, какая лавка сегодня припозднилась цветочная или кондитерская.
Выигрыш вернул ему хорошее настроение. Роза, услышавшая его великодушное предложение, что-то недовольно фыркнула, как капризная домашняя кошечка, которой вдруг предложили то, что она совсем не любит.
Мимо проехал фиакр. Я обнял Розу за талию и оттащил подальше от колес, прогрохотавших по мостовой. Пассажир, вылезший из наемной кареты, увидев нас, удивленно вскрикнул. Он проворно юркнул назад и, кажется, крикнул кучеру "гони!"
– - Это же Шарло!
– вскрикнула Роза.
– Он видел нас вместе. Теперь он всем разболтает, что мы знакомы.
Она подобрала рукой юбки и кинулась бегом вслед за отъезжающим фиакром. Ну, сейчас она упадет. Я хотел кинуться вслед и поддержать ее, заметив выступающий из мостовой булыжник. Но Роза не упала. Ее подошва легко оттолкнулась от выпирающего камня и вдруг Роза оказалась в дюйме над землей. Мостовая послужила ей всего лишь стартовой площадкой, дорожкой для разбега, чтобы после прыгнуть и взлететь. Теперь был виден только вихрь юбок, обвивавших ее ноги. Так легко оттолкнувшись от земли мог взлететь только я, поэтому вначале я не поверил, что это Роза так быстро летит за экипажем, что это ее тонкая ладонь вцепившись в вожжи вырвала их из рук кучера. Лошади испуганно заржали и вздыбились, почуяв присутствие сверхъестественного создания. Фиакр чуть не перевернулся. Винсент подоспел вовремя и сумел успокоить животных таким способом, каким это можем только мы - чародеи. Мы можем добиться смирения от необъезженного жеребца так же легко, как заставить его понести. Для Шарло это стало сюрпризом. Он никак не ожидал, что кто-то может остановить лошадей на бегу.
– - Вылезай!
– Роза с неженской, я бы даже сказал нечеловеческой силой потянула его из кареты. Он оцарапал руку об опущенное оконное стекло, упал на мостовую, прямо под колеса и начал бормотать себе под нос какие-то ругательства, больше похожие на причитания.
Кучер вздрогнул, рассмотрев в отблесках каретного фонаря, что у человека, сидящего на мостовой нет тени.
Я переступил через оцепеневшего от страха Шарло, поднял поводья и вручил их кучеру. Движение было быстрым и неуловимым, так, что бедняга даже не смог рассмотреть, когда я успел нагнуться за поводьями к земле, к самым копытам лошадей и при этом не запутаться в постромках. Он только видел, как я подошел, заметил, как на миг вожжи ускользнули из его поля зрения, а через секунду уже очутились в его руке.
– - Поезжайте!
– я счел своим долгом расплатиться с кучером. Мне не нужен был лишний свидетель, заметивший наследника престола ночью в сомнительной компании, а потом трезвонящий об этом во всех кабаках столицы.
Когда фиакр скрылся за поворотом дороги, я обернулся к Шарло.
– - Что вы собираетесь с ним делать?
– из-за угла, проворно, как мотылек, вынырнула Присцилла. На расстоянии нескольких шагов за ней следовал Кловис, в отличии от нее вряд ли сочувствующий своему сотоварищу.