Чтение онлайн

Грациозно и бесстрашно я двинулся ближе к сборищу. Я не старался придать своим движением гибкость пантеры готовой к прыжку, но все равно выглядел хищником.

– - Гонория, Присцилла, - кивнул я дамам, решив, что в каком бы падшем обществе не находился, а женщин все же надо приветствовать в первую очередь. Они вздрогнули, услышав свои имена. Возможно, даже став подругами, они знали только прозвища друг друга, а сейчас впервые услышали настоящие имена и испугались, что одна из них случайно или под пыткой может проболтаться о другой.

– - Сантино, Кловис, Лестер, Айвес, Элистер, -

я по очереди назвал каждого присутствующего и каждый был поражен тем, как легко без всяких усилий мне удалось раскусить его.
– Того, кто прячется за колонной, кажется, зовут Ройс. Я прав?

Последний присутствующий, вышел из своего укрытия с видом пойманного преступника, спрятал руки за спиной и прошипел себе под нос что-то злобное. Ему вряд ли было больше шестнадцати-семнадцати лет. Самый юный из всех присутствующих. Видимо, развитие порочности в нем опередило возраст.

– - В чем дело? Вы смущены тем, что я предпочитаю имена собачьим кличкам?

– - Монсеньер сам забыл представиться, - прошипела Гонория, та самая дама с мушкой на щеке, которая заметила меня в прошлый визит.

– - Нет, не забыл, миледи, - я отрицательно покачал головой и снял треуголку, чтобы ничто больше не скрывало моей главной привилегии, золотых локонов. Их цвет мог сказать многое...но только потерпевшему от меня.
– Мое имя Дракон.

– - Дракон, - с гневом выдавила Присцилла и яростно хлопнула сложенным веером по спинке кресла, где сидела ее подруга.
– Ты пришел сюда, чтобы приговорить нас к сожжению или в качестве союзника? А может хочешь обложить нас данью? Нам нечего отдать. Все, что у нас было стало добычей крыс.

– - Этих отвратительный грызунов, которых неизвестно кто выпустил из клетки и натравил на нас, - подхватил Ройс. Несмотря на юный возраст голос у него был хриплый и гнусавый, как у взрослого мужчины или вернее, как у старика.

– - Это были хорошо обученные грызуны, но я пришел поговорить не о них.

– - Тогда о чем же?
– с вызовом спросила Гонория.
– Вы единственный кто смог отсюда добровольно уйти, но вы вернулись назад. Зачем? Быть может вас привлек кто-то из нас?

Ее губы сложились в кокетливую улыбку. Бледная тень от женского жеманства.

– - Шарло заинтересовал меня, - честно признался я, и улыбка тут же сошла с ее губ.
– Такой талантливый малый и вдруг в ваших погребах. Я считаю вопиющей несправедливостью то, что у него до сих пор нет собственной колдовской мастерской.

– - Монсеньер так добр, - Шарло принял все мои высказывания за чистую монету и стал шарить по низкому столику, ища нетронутый бокал.
– Не хотите ли выпить?

– - Нет, - отрезал я. Полупустой графин с какой-то густой жижей не внушал особого доверия.
– В другой раз, - уже менее резким тоном добавил я.
– А теперь давайте поговорим на все общие темы, какие только сможем найти обоюдными усилиями. Я так хочу! Хочу, чтобы вы рассказали мне о себе и о том, какие крайние обстоятельства довели вас до этого места. Голод, нищета или обычная алчность и стремление познать запретное?

Присцилла виновато опустила голову. Ее одну аристократкой назвать было нельзя. Скорее всего шляпница или помощница

модистки, которой природа дала со свирепым взглядом, но очень хорошенькое личико.

– - Вам нас не понять, - пробормотала она.

– - Да, не понять. Я никогда не голодал и не подрабатывал плотником, но, думаю, был бы счастлив стать простым дровосеком, лишь бы только не знать о всех тех ужасах, которые мне довелось пережить. Можно родиться в семье столяров и даже не подозревать о том, какой плачевный жребий выпал детям из королевской семьи. Я не пытаюсь никого судить, просто хочу сказать, что иголка и шитье, которые забросила Присцилла, принесли бы ей куда больше пользы, чем обманчивое обещание власти.

В Сантино и Лестере я узнал ту парочку теней, мысли которых на дождливой улице были мне недоступны. Сейчас рядом не было князя, и я мог безошибочно угадывать каждую легкую вибрацию их взвинченных до предела нервов. Но держались они стойко, страх был написан у них в мозгу, но не на лицах. Только у Ройса брови дергались от нервного тика. Чего он боялся, виселицы, разоблачения или гнева князя.

– - В старые времена все было иначе, чтобы стать чернокнижником, мало было войти с кем-то в коалицию. Наоборот нужно было отлучиться от общества и пройти особый экзамен. А там уже высшая власть решала принять новичка или отвергнуть.

– - Да, расскажи нам о старых временах, - подхватил Шарло.
– Расскажи о том, как тогда становились колдунами. О том, как вы устаивали шабаши, как судили себе подобных. О том, как призраки, феи и ламии пробирались в деревни, чтобы украсть детей. О том, как благородных белокурых принцев сжигали на кострах только за то, что один из них стал возлюбленным темных сил.

– - Что ты сказал?
– я мгновенно метнулся к нему, и прежде чем он успел что-то сообразить или сделать схватил его за шиворот.
– Повтори! Откуда ты смог об этом узнать? Кто тебе сказал.

Он попытался вырваться, но я перехватил его за волосы и прижал головой к столу. Сальные пряди скользнули по ладони, я тут же выпустил их и заломил руки ему за спину.

– - Значит, ты не хочешь говорить?
– я заметил острый крюк, вбитый в стену, такие обычно вбивают в притолоку двери для одежды и фонаря. Было невозможно дотянуться до него рукой, но мои пальцы чуть-чуть удлинились, вцепились в крюк и вырвали его из стены. Раскрошенный камень и штукатурка посыпались вниз, на волосы моего пленника.

– - Так ты будешь говорить?
– спросил я, занося крюк над его головой. Другие тени было рванулись ему на помощь, но переглянулись и, видимо, пришли к обоюдному согласию, что двух дерущихся безумцев разнимать опасно.

Железный крюк уже начал опускаться, но тут вдруг кто-то перехватил мою руку за запястье.

– - Не вздумай обижать моего слугу, - предупредил бархатистый, грудной тенор. Никакого зла или предостережения в голосе, но, слушая его, я ощущал привкус чего-то ядовитого. Обернувшись, я заметил бархатный плащ, такого же покроя, что и мой, рассмотрел фибулу, сделанную в форме усыпанного гранатом скарабея и только потом перевел взгляд на лицо. Лицо, в котором я силился найти, хоть одну знакомую черту, но не мог.