Росич
Шрифт:
Они ежедневно проходили через изнурительные тренировки, и занятия по тактике, минновзрывному делу, рукопашному бою, корректировке огня артиллерии, да и много еще по чему, но в целом для них это была рутина, к тому же за глухим забором, практически в полной изоляции. Если во Владивостоке и Магадане им скучать не приходилось, так как осуществление оперативного прикрытия больших предприятий в первом и частые рейды по выдавливанию из региона американцев да все больше наглеющих японцев, во втором, приятно скрашивали их рутинную жизнь, то здесь им кроме учебы и натаскивания молодняка, практически делать было нечего, а организм требовал адреналина.
Мастерские
Для того, чтобы рабочие и их семьи не повисли грузом на плечах концерна мастерские в настоящий момент занимались производством товаров потребления и выполняли заказы порта и военных которые вполне успешно выбивал управляющий мастерской, не безызвестный Зимов, которого после возвращения из Магадана направили в Порт-Артур. Романа Викторовича направили в Порт-Артур по той причине, что здесь хотя все и кишело шпионами, но обособленность мастерских гораздо упрощала выполнение задачи по сохранности и секретов и его безопасности. Хотя самым главным оставался несомненно "Росич", в случае ремонта которого Зимов был просто не заменим. К тому же в мастерских планировалось начать выпуск гранат, противопехотных и противо-корабельных мин, дело опять таки новое, а у первого помощника Звонарева был богатый опыт по подъему производства с нуля.
Так, что парням приходилось изо всех сил разгонять тоску печаль любыми доступными им способами. Поэтому поднимаясь приветствовать своего начальника, парни надеялись на то, что наконец их скуке придет конец и они наконец займутся чем ни будь стоящим. Ну не мог Гаврилов удалиться в Порт-Артур, чтобы руководить не большим подразделением, вот так просто за здорово живешь. Тем более здесь не было его семьи, а раз так то им предстояла какая то работа, которая обещала выброс адреналина и море эмоций.
Николай поднимай ребят, здесь остаются только дежурная смена и молодняк, остальным через два часа быть готовыми к отбытию в Дальний. Убываем вечерним поездом.
Есть, - коротко ответил Фролов, - после чего мстительно посмотрел на Зубова и распорядился.
– Максим, ты остаешься старшим.
Это не честно. Первое можно сказать развлечение с тех пор как отвадили последнего япошку, а ты меня оставляешь.
А не надо выигрывать у начальства. Я понимаешь, из него человека столько времени лепил…
Дослушивать эту тираду, Семен не стал. Это был извечный спор, этих парней и если они были готовы порвать друг за друга глотки, то и ни когда не упускали возможность подпустить друг другу шпильку. Покинув контору, он направился в новый город, чтобы пообедать в ресторане, а заодно пообщаться с офицерами, которые частенько, а особенно с началом боевых действий сиживали там. Согласно выработанному плану Гаврилов старался обрасти как можно большим количеством знакомых
в офицерской среде, как армейской, так и флотской.Едва переступив порог ресторана, Гаврилов тут же оказался в центре внимания и сразу же от трех столиков ему призывно замахали знакомые офицеры. Поздоровавшись со всеми, он сделал извиняющийся жест и подсел к столику, за которым сидели четверо морских офицеров.
Лейтенанты Стеценко, Подушкин и Рихтер ему были знакомы и ранее. С четвертым поспешил его познакомить Стеценко.
Прошу знакомиться, Семен Андреевич, лейтенант Карцев, командир "Властного".
Очень приятно. Только прошу не надо по отчеству, право мне как то не ловко. Я привык, что по имени отчеству меня величают только подчиненные.
Как скажешь, Семен, - подчеркнуто согласился с ним Стеценко.
– Вот обсуждаем новости.
И в чем же они заключаются?
Только что стало известно о гибели "Енисея",- раздраженно ответил Подушкин.- Он занимался постановкой мин в заливе Даляньвань. Предполагается активное минирование японскими миноносцами нашей акватории. Бедный Владимир Алексеевич погиб, отказался покинуть судно. Туда направлен отряд эсминцев во главе с "Боярином", чтобы проверить район на предмет наличия там миноносцев противника.
Я еще утром видел "Енисей" в гавани,- проговорил изображающий удивление Семен. Уж что что, а мастерски владеть своими эмоциями ему пришлось научиться волей не волей, работа в службе безопасности накладывала свой отпечаток.
А потом он убыл и с ним увы, приключилось несчастье. Мы здесь находимся на острие боевых действий, но черт возьми, это ни коим образом не ощущается.
А как же гибель "Енисея", подорванные суда, ну и в конце концов эти чуть ни ежедневные бомбардировки японским флотом. Если вам этого мало для полноты ощущения ведения боевых действий, то я право и не знаю, что может вас больше убедить. Быть может, когда японцы подойдут в плотную к Артуру, вы наконец поймете, что идет война, - возразил Стеценко, проговорившему это Рихтеру.
Все это так,- согласился тот.- Но на сегодняшний день эта самая война протекает довольно вяло, мы прозябаем в бездействии, а потом, это ведь только первые дни, дальше будет видно.
Удивляюсь я господа, тому что от вас слышу. Вялый ни к чему не обязывающий разговор. И это говорят миноносники, офицеры малых, маневренных, быстроходных и едва не самых смертоносных судов.
А о чем же мы должны по вашему беседовать?
– не скрывая иронии поинтересовался Подушкин у Семена.
Ну хотя бы об обычной арифметике. До ближайшего японского порта, отсюда не менее шестисот пятидесяти миль, а японский флот постоянно находится под стенами Артура, у них что бездонные угольные ямы, а может все же имеет место временная военная база, где то по близости. А вот тут уже вам и карты в руки.
Удивляюсь я вам. Вроде абсолютно гражданский человек, но в военно-морском деле знаете толк, - вмешался в разговор Рихтер.
– Но неужели вы думаете мы не думали об этом и не испрашивали разрешение на провидение рейда с целью обнаружения это пресловутой базы…
Да только наши адмиралы боятся потерять казенное имущество, чем по сути и являются наши эсминцы, да и остальные суда, - поддержал Рихтера, Подушкин, сокрушенно качая головой.
Ну хорошо, я понимаю когда японцы активно минируют рейд Порт-Артура, но зачем им проявлять такую активность в районе Дальнего, ведь торговля и без того практически прекратилась, а дальше будет только хуже. почему нельзя предположить, что "Енисей" подорвался на собственной мине.