Росич
Шрифт:
Если не ошибаюсь, ваше превосходительство, кажется Наумов, но я сию минуту могу посмотреть по журналу и доложить точно.
Быть может Науменко, - поинтересовался Макаров.
Так точно, Науменко, - после небольшой паузы подтвердил предположение адмирала, лейтенант.
Это ваш ученик, - полюбопытствовал Алексеев.
Нет, сослуживец. Когда то мы вместе служили и он также как и я был увлечен принципами основополагающей роли в ведении войны на море легких сил, - по тому как ответил Макаров, Алексеев пришел к выводу, что между ними действительно когда то пробежала черная кошка и злопамятный Макаров, все еще не забыл об этом, наместник решил использовать это.
– Я уверен, что речь может идти только
Степан Осипович, я вскорости отбываю в Мукден и прослежу за напечатанием этой книги в первую очередь, после чего приложу все усилия для того, чтобы она была как можно быстрее переброшена в Артур. Но прежде мне хотелось бы получить ваше авторитетное мнение. Я понимаю, что вы ограничены во времени, но не могли бы вы ознакомиться с этой работой, до моего отбытия в Мукден. Мне не хотелось бы потворствовать плагиатору, если это окажется так. И позвольте вновь предложить вам напечатать ваш труд в Мукдене.
Благодарю ваше превосходительство, но я считаю, что мой труд должен быть опубликован под эгидой военно-морского ведомства и ни как иначе. Но обещаю вам, что как только получу рукопись, то со всем вниманием и тщанием ознакомлюсь с ней.
Когда новый командующий эскадрой убыл, Алексеев тут же вновь вызвал к себе адъютанта и приказал сегодня же передать рукопись Науменко Макарову и подготовить распоряжение о немедленном ее напечатании в Мукденской типографии, при этом он прямо таки сиял от удовольствия.
Алексеев не был консерватором но и о себе был довольно высокого мнения, он считал, что не плохо разбирается в вопросах касающихся военной тематики, а потому Макаров для него был в первую очередь выскочкой, который позабыл свое место. Но этот выскочка пользовался уважением его величества и был назначен командовать эскадрой личным императорским указом, а значит с ним необходимо было считаться, но кто мешает слегка попортить кровь неуемному адмиралу.
И вот появляется труд который абсолютно тождественен работе Макарова и тот ничего не может противопоставить, так как эта работа полностью перекликается с работой самого Макарова, но в тоже время в отличии от работы самого Степана Осиповича, выйдет в свет. Алексеев был не сказано рад, что подвернулся великолепный случай и против истины не погрешить, и за одно утереть нос этому выскочке.
Что же касается Макарова, то он ушел от Алексеева, действительно сильно расстроенным. Во первых он окончательно убедился в том, что его книга не будет напечатана, во вторых ему было не приятно, что обошел его человек которого он знал довольно давно. Макаров конечно не питал любви к Науменко, однако должен был признать, что этот человек во первых действительно мог создать подобный труд, так как их взгляды во многом совпадали. Во вторых он не был тем человеком который осмелится на плагиат, это Макаров должен был признать при всей своей неприязни к этому человеку.
Степан Осипович был прав в своих умозаключениях, но отчасти. Дело в том, что Науменко действительно не был способен на плагиат и тем не менее именно это фактически и сделал, хотя надо отдать ему должное и не знал об этом. Дело в том, что Песчанину крайне была необходима консультация от знающего и прогрессивно мыслящего офицера флота. Он собирался вступить в схватку с противником не знакомым ему, в не знакомых условиях. Он мог предполагать действия противника в своей современности, но в это время существовали другие реалии, концепции и взгляды на одни и те же вещи. К примеру если при стечении определенных обстоятельств его современники были бы вынуждены отступить, то нынешние моряки могли вполне предпочесть героическую гибель. Нюансов было великое множество. Так уж вышло, что в
беседах с Науменко, Песчанин не однократно оперировал высказываниями из известного труда Макарова, а Науменко будучи весьма не глупым человеком сумел додумать и сформировать в конечную мысль все разрозненные высказывания Антона, но при этом привнести свое не зависимое мнение будучи не знакомым с работой прославленного адмирала. Но именно по этой причине его работа только перекликалась с работой Степана Осиповича, но была полностью самостоятельной и не зависимой.Светлана была в полном смятении. Она попросту не знала как быть. С одной стороны ее удерживала здесь наконец обретшая взаимность любовь. С другой стороны ее толкала в дорогу любовь к отцу и желание постоянно находиться с ним рядом. Какое из чувств доминировало она понять не могла как ни старалась.
Она так и провела все утро то, лихорадочно собирая свои вещи, то вдруг замирала на месте в полной не решительности. Продолжалось это до той поры, пока не пришел Антон и не обнаружил суматошных сборов.
Что за столпотворение, Вера Ивановна, - поздоровавшись поинтересовался он, не скрывая своего крайнего удивления. Он стал частым гостем семейства Науменко, настолько частым, что бывал в их доме каждый день и еще вчера ничто не указывало на то, что сегодня все семейство будет застигнуто им при суматошных сборах.
Переводят нас Антон Сергеевич.
То есть как это?
Верочка не нужно путать молодого человека. Здравствуйте, - появившийся в дверях кабинета глава семьи имел весьма не довольный и пришибленный вид.
– Вот как видите угораздило меня на старости лет получить назначение. Отбываю в Порт-Артур для вступления в командование эскадренным миноносцем "Страшный", который только что встал в строй. А эти клуши решили ехать со мной.
Но помилуйте, ведь там идут настоящие боевые действия, как можно забирать с собой семью, - не скрывая своего волнения произнес Антон, но вызвано это было не столько ведением боевых действий в районе Порт-Артура, сколько тем, что ему была прекрасна известна история этого эсминца, который должен был погибнуть в не равной схватке с японскими кораблями, а так же то обстоятельство, что капитан второго ранга Науменко никогда не командовал этим судном и более того, никогда не числился даже в Порт-Артурском экипаже.
Здесь тоже стреляют, - резонно возразила Вера Ивановна, памятуя ту чуть не единственную бомбардировку Владивостока за всю войну предпринятую в начале февраля адмиралом Камимурой.
– Не гоже когда семья в разлуке. Двух сынов схоронили и до сего дня нас могло разлучить только море, так что я еду с Петрушей, что бы он не говорил.
Но Светлана…
Антон Сергеевич, пройдемте, - Петр Афанасьевич пропустил Песчанина в кабинет и закрыл дверь.
– дело в том, - сразу перешел к сути он, - что я и впрямь никогда не разлучался с семьей. Я уходил в море, не редко на боевые задания, но всегда знал, что на базе меня ждет семья. Так что удержать Веру не имею ни какой возможности, однако мне не хотелось бы везти в Артур Свету. А потому у меня к вам есть один весьма важный вопрос. Вы собираетесь делать ей предложение или и дальше будете изображать из себя юного гимназиста.
Я не предполагал, что все сложится так,- он и вправду не предполагал этого, так как точно знал, что ни одним боевым судном в этой войне не командовал капитан второго ранга Науменко, а тем паче "Страшным", чья героическая гибель считалась первопричиной гибели броненосца "Петропавловск" и адмирала Макарова на его борту. Вероятно вмешательство Гаврилова уже начало оказывать свое влияние на ход истории, хотя пока и в не значительной степени, но и это на прямую коснулось тех кто решил сыграть с ней в свою игру.