Ролевик: Рыцарь
Шрифт:
– Игорь из рода Белых Журавлей, обещаешь ли ты уважать свою жену, Весняну из рода Зеленых Вепрей, быть ей верным и прожить с ней вместе до конца своих дней?
– Обещаю.
– Данной мне властью Оплотом сохранения Равновесия, в присутствии графини Звениславы, главы рода Зеленых Вепрей, я – хранитель Вышемир, в степени посвящения Ищущего истину, в последний раз спрашиваю вас: 'Готовы ли вы оба стать женой и мужем?'.
– Да!
– Да.
– Тогда, подойдите ко мне и скрепите своими подписями этот брачный пергамент! Сначала ты, Весняна! Теперь ты, Игорь! Хорошо! С этой минуты и навсегда объявляю вас женой и мужем – Весняной и Игорем из рода Белых Журавлей! Графиня
И, улыбаясь во весь рот, Вышемир церемонно поклонился и вышел из зала. Его месть удалась. С этого мгновения венец рода Зеленых Вепрей остался без наследницы. Подписав, не читая, брачный пергамент, Весняна только что перешла в другой род, а значит, потеряла майорат. Одним росчерком пера хранитель сломал всю хитрую игру матушки. Причем исключительно для того, чтоб напомнить ей, что сын уже вырос и заставит всех с ним считаться! Но сейчас не время наслаждаться мелкими победами и пакостями, Вышемир спешил… Ему нужно было еще успеть подлить яд в Бодрящую Чашу.
А к молодым чинно приблизился Ставр. По случаю торжества нацепивший поверх кафтана золоченую рыцарскую цепь и уложивший на буйную шевелюру графский венец.
– Игорь, подойди ко мне.
Тон Ставра был что-то уж чересчур торжественным, явно затевался еще какой-то сюрприз, но, назвавшись груздем, по волосам не плачут, и я поспешил выполнить его распоряжение.
– На колени.
Пришлось повиноваться.
Граф от души хлопнул меня по плечу рыцарской перчаткой и громко провозгласил.
– Игорь из рода Зеленых Вепрей, данной мне властью опоясанного рыцаря и графа рода Зеленых Вепрей, провозглашаю тебя всадником, с правом ношения серебряных шпор и посеребренного пояса. Встаньте, шевалье! Уверен, мой дорогой брат, что твой меч и твое мужество вскоре предоставят возможность получить из рук короля и рыцарскую цепь.
– Ура!!!
Зал восторженно свистел и рукоплескал. Все, приглашенные на торжество, радостно чокались, обнимались и наперебой вопили здравницы мне и невесте. Похоже, забористое винцо, нынче подали к трапезе.
После окончания официальной части Звенислава с Ставром заняли почетные места, а Весняна придвинулась ближе ко мне. От непривычных восторженных возгласов и общего фона застолья, я чувствовали себя не в своей тарелке и уже начинал подумывать о том, как бы побыстрее свалить отсюда и остаться с женой наедине. И совсем не ради любовных утех, а из-за безудержно накатывающейся усталости. Честно, тех обезьяноподов было не так трудно рубить, как усидеть на этом 'лобном месте'. Похоже, что Весняна была в этом вопросе со мной солидарна. Добраться до ложа и… спать до самого утра. Можно и дольше. Зачем торопиться, имея впереди целую жизнь.
Застолье катилось давно проторенной колеей и без отклонений.
Те, кто пришел вкусно покушать – наедался вволю, приготовленных разнообразнейших блюд хватило бы и на еще большую гурьбу гостей. Желающие насладиться вкусами разнообразных напитков – могли хоть купаться в выставленных на улицу бочках. Почитатели пения – горланили до полной хрипоты. Плясунам, которых еще держали ноги – музыканты непрерывно наяривали что-то жгучее. А молодежь, интересующаяся другими забавами – украдкой покидала круг танцующих и, на время, пряталась в гостеприимных сеновалах или стодолах.
Приближалась ночь. Музыканты старались из последних сил, у жонглеров сыпалось из рук все, кроме полных бокалов, акробаты – после дежурного
сальто-мортале, не очень спешили подниматься на ноги. Голоса девушек, непрерывно выводивших свадебные песни, сипло намекали, что с завтрашнего утра и не менее чем на седмицу в замке воцарится тишина и интимный шепот. Да и в целом количество гостей, еще сидящих за столами, уже существенно проигрывало тем, кто уже мостился под лавками на отдых.– Бодрящая Чаша для молодых! – раздался торжественный голос Вышемира у меня за спиной, после чего хихикающая прислужница поставила перед нами большой кубок. По обычаю это значило, что свадебный пир близится к завершению. После того, как молодые выпивали это вино, их провожали в опочивальню.
Мы поднялись.
Первым пил мужчина, а что останется, допивала невеста. Чаша была большая – больше чем на три литра. Но оставить вино на донышке, даже несколько капель считалось плохой приметой. Сколько не допито – столько горестей и слез ожидало в будущем молодую семью. Здесь они впервые прилагали совместные усилия, для преодоления трудностей, символизируя согласие и взаимопонимание в последующей жизни.
Я поднес чашу ко рту и краем глаза поймал недобрую улыбку на лице Вышемира. Хранитель смотрел на меня с презрительным снисхождением, как на окончательно побежденного врага, а потому не стоящего даже плевка… Пазл щелкнул, вставая на место, и картина возникла во всем объеме. Испытание, разбойники и одноглазый атаман, маленькая фляга, так и не выпитого вина. Я широко улыбнулся Вышемиру и… выплеснул содержимое Чаши через плечо.
Все охнули и замерли.
– Плохая примета, плохая примета… – зашелестело за столами.
Я поднял над головой вверх дном пустую чашу.
– Смотрите!!! – объявил громко и уверенно. – Внутри не осталось ни капли!!! Значит, все беды обойдут стороной род Белых Журавлей!!!
Все облегченно засмеялись. А ведь и в самом деле, можно истолковать и так.
По обычаю Чаша должна стать пустой. Ее подносят молодым, но нигде не сказано, что ее непременно следует выпить. Это считалось само собой разумеющимся. Но и не требовалось.
Бурно обсуждая необычный случай, люди продолжили доедать, допивать, доплясывать, ну и так далее…
Весняна посмотрела на меня, на пустую чашу и задумчиво проговорила.
– Похоже, в нашей семье ты сам будешь все решать… И не всегда понятным для меня способом, – потом взглянула на большую лужу и прибавила с улыбкой. – А на мою долю достанется убирать последствия твоих деяний…
– Обещаю, солнышко, – я чмокнул ее в макушку, – что буду предельно аккуратен.
Потом вышел из-за стола и подошел к Вышемиру, который что-то настойчиво доказывал Звениславе и Ставру.
– О чем разговор? – весело поинтересовался я.
– Вышемир настаивает на том, что традиции нарушать нельзя и Бодрящую Чашу необходимо выпить повторно.
– Что ж, возможно, хранитель прав. Мы это сейчас обсудим. Шурин Вышемир, выйдем на минутку?
– К вашим услугам, зять Игорь, – насмешливо поклонился тот.
– Слушаю тебя, – повторил он, когда мы очутились наедине. – Только короче, шевалье. У меня найдутся дела поважнее, чем выслушивать зарвавшегося выскочку.
Тут меня накрыло. Ведь ты, сучий сын, не только моей смерти желал, ты на родную сестру покушался. Ни красоты, ни юности не пожалел!.. Холодная, обжигающая ярость вспыхнула прямо внутри сердца, с последующим толчком крови, перейдя в ладонь. И вместо того, чтоб хорошенько врезать подлецу кулаком в челюсть, как задумывал минуту тому, я легонько припечатал Вышемира утяжеленной ладонью в лоб и произнес слова, что сами рождались где-то на грани души и сознания: