Ролевик: Орк
Шрифт:
Но, к моему удивлению, происходящее мне даже начало нравится.
Поэтому я с деловитым видом залез в сумку и вытащил мешочек с «артефактами», моток бечевки и рулончик скотча. Веревка оказалась в моих запасах вместо катушки полиэтиленового шнура, из которого делали растяжки для стен. По каким таким причинам добрый земной скотч не превратился во что-нибудь фэнтезийное, я не знаю, но он был.
Маня сунул нос в расщелину.
– Ага, о тебе забочусь, – ответил я. – А то вдруг подумалось: а чего это у меня Маня не апгрейженный ходит?
Волк склонил голову набок и фыркнул.
– А вот возмущаться не надо! Лучше давай сюда шею – прикинем длину, – я отрезал кинжалом нужный кусок бечевки.
Сплел ее в косицу – получилось достаточно прочно.
Другое дело – что на него навешать. Конечно, он был бы не против «приворота», но стая озабоченных самок за спиной мне не нужна. Без «Разговора с богом» зверь тоже как-нибудь обойдется. Он и со мной разговаривать не очень-то может. Так что остается, пожалуй, «Каменная кожа», «Спасс-бросок» и «Удача». Два последних амулета – плод больной фантазии мастера по магии Машки-Эрминдандэль. С «Каменной кожей» все понятно, просто игнорируешь первый удар – и все. А вот как отыгрывать «Спасс-бросок»? Устраивать стоп-тайм и доказывать противнику, что тот ни фига не попал? С «Удачей» – еще непонятнее. Она или есть, или нет. В общем, Машка, видать, слишком много режется в «линейку», поэтому забила в правила полигонки касты, которые ну никак не отыгрываются. Выкидывать – жалко, пользы – никакой, вот весь этот хлам мне, как самому умному, и сгрузили.
Я освободил амулетики от тонких кожаных ремешков, на которые они цеплялись, и примотал скотчем к косице из бечевки. Для верности накрутил сверху еще слой веревки и снова обмотал скотчем. Получился жгут толщиной в большой палец. Теперь ничего не потеряется и не оторвется, даже если Маня будет ломиться сквозь заросли держи-дерева.
– Давай сюда шею, – скомандовал я волку.
Маня покорно подставил голову.
– Вот так, – удовлетворенно сказал я, поправляя самодельный ошейник. – Упряжь можно снять, а эта фигня пусть все время на тебе будет.
Гиено-волк скосил глаз, пытаясь понять, что я сделал.
– Не жмет? – спросил я. – А если не жмет, то забудь. Понятно?
У меня создалось впечатление, что Маня пожал плечами. Не знаю, умеют ли это делать волки, но склоненная голова в сочетании с невинным взглядом куда-то в небо – это словно классическое: «А я чо? А я ничо…»
Следующим шагом в подготовке к операции я наметил выяснение того, куда же мне все-таки дальше ехать. Приблизительная схема этих мест, нарисованная со слов Апа-Шер, у меня была. Но, во-первых, старуха хоть и бывала у озера, но ездила туда только в обществе покойного мужа, причем – по дороге, с торговым караваном. О том, что находится в стороне от тракта, она не имела никакого понятия. Так что «схема» представляла из себя линию дороги и какие-то значимые места возле нее. Ну, вроде того скопления останцов, на котором мы сейчас сидели, и которое Апа-Шер назвала «древним капищем Щитоносца».
Я достал рисунок стал смотреть на него, думая, что же делать.
Дорога ведет на север. Если я буду ехать по ней и дальше, то меньше, чем через сутки, упрусь в берег озера. Точнее, в том место, где в него впадает сбегающая с гор Нера. Здесь до последнего времени находился городок Шарфун-на-Нере – ставка князя приречного клана и место самой крупной ярмарки. Если верить рассказам Апа-Шер, то приречные орки сильно отличались от степных, почти не разводили ездовых зверей, зато умели строить лодки и прекрасно плавали. Правда, сейчас эти данные никак не проверить – после таинственной напасти, случившейся три года назад, никого из поречных в живых не видели.
Если подняться вверх по Нере, то в конце концов окажешься в горах. Теоретически река течет с севера на юг. Практически – петляет между холмами и скальными отрогами самым невообразимым образом. Поэтому и в Асан она впадает не с севера, а с запада. И само озеро – сильно вытянуто с запада на восток, этакая лужа между двумя возвышенностями. В ширину –
не больше пяти километров, но низкий северный берег – плавни и заросли камыша. А вот в длину – более сотни. Цифры, конечно, приблизительные, Апа-Шер определяет расстояния в «днях пути» и «полетах стрелы». «Полет стрелы» – что-то около пятисот-семисот метров, день пути – порядка тридцати-сорока километров. В отличие от земных лошадей, местные ездовые зверюги более выносливы, способны, если напрягутся, пробежать за день и с полсотни километров…Однако география сейчас не самое главное. Гораздо интереснее понять, где могли угнездиться разбойники. Старшина стойбища Ив-Ыхе говорил, что их там – сотни. И что у них есть какой-то «великий колдун», который заставляет всех поклоняться каменному идолу. Причем идол этот находится в стойбище разбойников. Вернее, само стойбище окружает обиталище идола…
Весьма сомнительно, что кто-то воздвиг скульптуру в голой степи. Да и вообще…
Я задумался. По дороге мне попадались руины города. Кто его построил? Почему никто там не живет? Для того, чтобы освежить память, залез в «записнушку». Что там Апа-Шер рассказывала про историю орочьей долины? Так и есть! Дескать, много-много лет назад (сколько много – не ясно), еще до того, как великий Властелин завоевал эльфийские княжества, климат в долине был намного мягче. Чаще шли дожди, было больше рек, озер и лесов. Жили тут не орки, а люди – из тех, кто потом станут врагами Властелина. Орки же жили где-то в южных лесах, причем – на деревьях, в плетеных «гнездах».
Тогда, слушая Апа-Шер, я понял, почему фигуры орков так отличаются от людских. Если верить ученым, то прародина людей – мелкие болота Африки. По крайней мере, на Земле – так. Человек – земноводное. Именно этим объясняется отсутствие шерсти на теле, прямохождение и врожденное умение плавать. Если не пугать ребенка тем, что он может утонуть, он зайдет в воду и поплывет. Фигура человека с короткими, но ловкими руками и мощными ногами похожа на фигуру енота-полоскуна или бобра. Недаром эти животные так потешно копируют человеческие жесты. А вот орки, скорее всего, приспособлены для того, чтобы лазить по деревьям. Однако Властелин каким-то хитрым способом заставил их спуститься на землю, дал им верховых волков и отправил воевать.
Но сейчас интереснее другое.
Предшественники орков жили в городах, занимались земледелием и ремеслами. Захватив долину, воины Властелина поселились на уже обжитых местах. Однако война продолжалась, причем с применением магии класса «земля-земля». Где-то на запад от побережья имелся остров, твердыня враждебных Властелину народов. Недолго думая, тот долбанул по этому клочку суши каким-то особо мощным заклинанием. Но, видимо, немного не рассчитал.
История создания империи излагалась весьма бездарными стихами, так что информацию в повествованиях Апа-Шер приходилось вылущивать из-под груды всевозможных эпитетов и метафор:
«Стонала Земля, сотрясаясь от гнева, кричала, как раненый зверь, и скалы прибрежные встали до неба, взмывала взъяренная твердь…»
То есть можно предположить, что взрыв сдвинул плиты земной коры, и вдоль берега образовалась цепь вулканов. В результате резко изменилось направление сезонных ветров, уменьшилось количество влаги, выпадающей в долине. Цветущие земли превратились в степь, а кое-где в полупустыню. Большая часть рек пересохла, ушла вода и из колодцев в городах. Орки переселились туда, где оставалась влага, на новые берега, которые еще совсем недавно были дном рек и озер. А города превратились в руины.
– Нашел время историей заниматься, – ворчливо прокомментировал мои манипуляции с «записнушкой» одушевленный щит.
– А ты что, по-русски читать умеешь? – удивился я.
– Естественно, – презрительно ответил Асаль-тэ-Баукир. – Я же неслабый менталист. Я могу выучить любую письменность, если кто-то при мне прочитает хоть несколько строк на этом языке. А ты тут уже кучу времени стихи бормочешь.
– Понимаешь…
Я задумался, но потом решил, что совет опытного мага может быть мне полезен: