Ролевик: Орк
Шрифт:
Мне же не оставалось ничего другого, как выйти к огню.
Костер как костер… Большой. Неизвестно кем разожженный. Неизвестно кто подкидывает дрова… Которых на самом деле нет.
Я побродил вокруг. Забавно. Такое ощущение, что тут бывают, и довольно часто. Вон – обрывок какой-то бумажки, вон – перышко. Наверное, от того парня в плаще осталось. Несколько хлебных крошек возле одного из камней. Этот и еще несколько валунов, похоже, кто-то постоянно использует в качестве сидений. Камень мягкий, вроде известняка, на нем видно несколько царапин, которые можно составить прицепленными к поясу ножнами.
Единственное, что привлекло мое внимание, это большой щит, прислоненный к одному
«Аш назг дурбатулук,
Аш назг гимбатул,
Аш назг тракатулук
Ак бурзум иши кримпатул», – прочел я.
И даже не удивился. Чему удивляться? Ну, кто-то еще темное наречие помнит… Хотя я лично не решился бы воспроизвести формулу «три-семь-девять-один». Вряд ли получится без ошибок. В голове засели только стебные варианты перевода, вроде «И один – бабе Нюре, что спит в коридоре: чтобы всех разыскать, воедино собрать, за собою заставить бутылки сдавать в коридоре, где вековечная тьма…» ** Однако я – орк, с меня взятки гладки. Но знавал когда-то девчат, которые на квенья стихи писали, а на темном – с кондукторами в автобусах ругались. Причем, что самое забавное, те понимали, что им хотят сказать…
– И что тут интересного? – риторически спросил я, обращаясь к моему миниатюрному собеседнику. – Место и впрямь хорошее, уютное. Но толку? Я же жить тут не собираюсь.
– А никто и не думает, что ты тут поселишься, – раздалось в ответ за спиной.
– Ара? – я уставился на Арогорна, как бык на красную тряпку. – Слушай сюда, быр-гымнюк, если ты тоже попытаешься назвать меня идиотом, я тебя стукну.
– А что, уже называли? – хихикнул мастер.
– Пробовали, – мрачно ответил я. – В общем, давай так: гони мой загруз в той долбанной реальности, куда я угодил. И не говори, что ты не виноват!
Арогорн открыл рот, кашлянул, потом закрыл, сделал глубокий вздох:
– Саныч, а ты не обнаглел часом? Ты вообще-то соображаешь, с кем говоришь?
При этих словах Арогорн раздулся, стал раза в два выше и заполыхал радужными искрами по контуру. Но если я завелся, то меня остановить трудно. К счастью, злюсь я редко. Но, как говорят, метко:
– Все я соображаю! Если это все – твоя работа, то ты – какой-то супер-пупер маг, бог или еще какая дрянь. Только мне наплевать, кто ты есть! Я понял одно: тебе надо, чтобы я что-то там подшаманил в той реальности, куда ты меня засунул. Причем почему-то именно я. Не знаю, чем я от других орков или людей отличаюсь, но чем-то, видимо, отличаюсь. Мне тут какой-то хмырь в ватнике затирал, что я – тоже – супер-пупер маг. Но ты же, гад, мне не дал ресурсов, чтобы развиться и разобраться, что к чему. Богиня эта, Мать-Земля, ничего толком не знает. Жалуется, как старая бабка участковой врачихе: тут у нее крутит, там – ломит, а здесь – выворачивает. Дескать, деточка, дай таблеточку, чтоб сразу все отвалилось и больше не крутилось. И думай: то ли у нее артрит, то ли невралгия, то ли микроинфаркт, а то ли она вчера что-то не то съела.
Арогорн заржал, подвизгивая от хохота. Одновременно он уменьшался в размерах, и успокоился, когда вернулся к обычному человеческому росту.
– Так что гони ресурсы на исследования, – тихо фигея от собственной наглости, продолжил я. – Мне понять надо, что это за гребаный Хаос, как диагностируется, чем отличается от порядка, как на него воздействовать… мне опыты нужно провести… ну хотя бы по минимуму… А если думаешь пугать – я самоубьюсь тапком и обломаю тебя в лучших чувствах! Или найду этого, черножопого с саблями и наеду на него!
Отсмеявшись, Арогорн сделал несколько глубоких вдохов и лишь потом тихо простонал:
– Саныч, ну кто же ты еще, как не это самое? В смысле, то, чем ты не хочешь, чтобы тебя называли. Тебе Смотрители лично-персональную
информационную базу подкинули. Причем – за какие такие красивые глаза – не знаю. А ты еще с меня что-то требуешь!– Это чего?
И тут до меня дошло:
– Асаль-тэ-Баукира, что ли? Так он сам ко мне прибился, как котенок. Мне его жалко стало.
– Ничего себе котенок! – фыркнул Арогорн. – Это же был самый мудрый маг из веера Сахахаэ! Он один несколько веков сдерживал наступление Хаоса!
– Правда, что ли?
Я недоверчиво заглянул под щит. Асаль-тэ-Баукир с задорным видом высовывался из углубления под рукоятью. Дескать, а вы что думали?
– Правда, правда, – подтвердил Арогорн. – Он и тут, в междумирье, немало дел наделал… такая беспокойная душа! От него не то, что боги, демиурги вешались… в переносном смысле, конечно.
– Подтверждаешь? – строго спросил я обитателя умбона.
Асаль-тэ-Баукир закивал головенкой:
– Ну, а что, личность терять, что ли, как всяким разным простецам? Мне мыслить еще не надоело!
– Во-во! – Арогорн нахмурился, словно что-то вспоминая, но продолжил уже спокойно. – Сколько веков прожил, а все ему не надоело. В общем, душа качественная и весьма информированная. Бери, владей, используй по назначению.
– Спасибо хоть на этом.
– Кстати, откуда у тебя щит? Вроде на Земле такого не было…
– Один знакомый бог задарил, – я пожал плечами. – А что?
– Хорошая вещица. Смотри – не потеряй.
По выражению лица Арогорна я понял, что мой щит в его глазах представляет гораздо большую ценность, чем мне показалось сначала. Определенно это – штука не просто магическая, а сильно магическая. Не зря же глазастый умник Асаль-тэ-Баукир сразу к нему прилип, словно дом родной нашел.
– Да уж как-нибудь постараюсь, – ворчливо ответил я.
– Тогда иди, – махнул рукой Арогорн.
– Как?
Но вдруг понял, что знаю как. Асаль-тэ-Баукир прошептал начальные слова заклятья, и у меня словно кто-то покрывало с памяти сдернул, всплыли строчки:
– Клинок прольется, мыслию мечен, гибок белый бамбук, гибок и вечен.
«Какой бред», – подумал я и открыл глаза.
Передо мной маячила широкая серая задница Мани. Небо начинало темнеть, в расщелину между сказами задувал ветер.
– А здесь не так уж плохо, – раздался голос со стороны щита.
Я похлопал глазами, пробормотал: «Глюки продолжаются», – и со всех сторон осмотрел щит. Давешнего бесхвостого котенка не наблюдалось, но мой «кулачник» явно говорил голосом мертвого мага.
– Не ищи, я слился с металлом, – объяснил Асаль-тэ-Баукир. – Я же все-таки бесплотный дух, и в воплощенных мирах могу существовать только как часть какого-то предмета, наделяя его разумом, или как быстролетная мысль, не имеющая ни формы, ни веса.
– Понятно, – ответил я. – Теперь ясно, почему ты обещал, что не будешь мешать. А тебя не напрягает, что по щиту порой бьют? Выбрал бы себе какое-нибудь менее опасное обиталище…
– Нет, тут хорошо, и стол и дом, – захихикал Асаль-тэ-Баукир. – Про Следы Создателя тебе еще рано знать, потом разберешься, что к чему. Пока только одно скажу: если встретишь тварь Хаоса, то бей ее щитом. Если мечи не помогут. А в щите есть особая сила. Да и я кое-что могу!
Я тоже хохотнул, представив это извращение: размахиваю «кулачником», как кастетом, громя нечисть направо и налево. Щит при каждом ударе ойкает и матерится, комментируя крепость голов моих врагов. В общем, шиза полная. Неодушевленные предметы воодушевляются и разговаривают, стоит задремать покрепче – начинаются «глюки»… Честно говоря, расскажи мне кто о таком, я бы с полной уверенностью в том, что делаю, засадил бы его в палату для буйных.