Чтение онлайн

— Интересно девки пляшут. И почему ж это я должен согласиться?

— Потому, что ты актер. Тебе дают главную роль и предлагают хороший гонорар. Настоящие профессионалы от таких предложений не отказываются.

— С чего ты взял, что я настоящий?

— Успел заметить, — польстил Широков. — А кроме того, тебе нужны деньги, я же видел как ты лихо у старика мои сто баков за шум отбил.

— Да он сам всучил! — возмутился Бежин. — Хочешь, я эту вонючую сотку назад отдам?

— Не надо, — остановил Широков. — У меня таких много. Так как?

— Зачем

это нужно?

— Видишь ли, владелец этого паспорта, будучи в командировке, внезапно скончался.

— Умер?!

— Что тут такого? Дело житейское. Все бы ничего, но покойник не успел завершить некоторые финансовые дела, суть которых тебе знать необязательно.

— Почему?

— Потому, что ты не будешь заниматься делами. Твое дело — побыть в обществе пару недель живым и здоровым, как будто ничего не случилось, — объяснил Широков.

— Зачем жить, если ничего не делать? Какой смысл?

— Философский вопрос, — усмехнулся Широков. — Быть или не быть. Смысл жизни — в жизни. Жизнь и есть самое главное дело.

Бежин поморщился.

— Давай попроще.

— А если конкретно — он уже подписал важный контракт, а партнеры пока думают. Подпишут — будет финал, поклоны, цветы и аплодисменты.

— И гонорар, — уточнил Бежин.

— И гонорар, — подтвердил Широков.

Бежин подумал.

— Вообще-то, покойников играть — к долголетию. Примета такая. Общество, ладно, а родственники? Есть у него близкие? В смысле, были?

— У него была жена. В смысле, и сейчас есть.

Бежин подозрительно взглянул на Широкова.

— Что ты этим хочешь сказать? Она, надеюсь, знает?

— Нет.

— Как? Ты хочешь сказать, что мне придется играть перед ней?

— Да.

— Выходит, я буду должен жить с его кастрюлей? И в постель с ней ложиться?

— И в постель.

— Я жиголо не работаю, дело тут не о деньгах. Не стану я чужую тетку трахать.

— Не строй из себя целку. Ты же работаешь у Левана с девушками. Также продаешься.

— Это совсем другое дело.

— Ах, значит, стриптизерш руками не трогать? Можно подумать, кто-то придерживается этих строгих правил.

Бежин не сумел возразить.

— Зачем это, если речь идет о контракте?

Широков вздохнул.

— Я в тебе не ошибся — соображаешь. Конечно, контракт контрактом, но речь, действительно, не о деньгах. Понимаешь, эта женщина очень больна. Ей предстоит сложная операция. Она безумно любит своего мужа, и если узнает… В общем, до операции не доживет. — Широков достал из кейса альбом, мягко положил на колени Бежина. — Вот, посмотри, с кем тебе доведется общаться.

Бежин открыл его.

— Мне, конечно, жаль инвалидку убогую, но… Он взгляну на фотокарточку ребенка с плюшевым мишкой.

— У нас уже и дети есть?

— Нет. Это ты в детстве.

— Но не настолько, — продолжал Бежин. — Что я себя, на помойке нашел? Уж, лучше я старика буду играть, пока грима не потребуется, и девочкам аккомпанировать. — Он перевернул страницу. —

Кто это?!

Это была свадебная фотокарточка. Девушка, что он встретил вчера, в фате была столь красива, что у Бежина прервалось дыхание, а в голове затинькало серебристое фортепиано. А рядом во фраке стоял он.

— Ты оказался глупее, чем я думал, — огорчился Широков. — Это твоя жена.

Доктор рассматривал рентгеновские снимки.

— Раздевайся, милая.

— Зачем? — удивилась Илзе.

Доктор не опустился до разъяснений.

— Можно за этой ширмой. Илзе зашла за ширму.

— Также одна крестьянка говорила Михал Афанасьичу.

— Какому Михал Афанасьевичу? — спросила медсестра.

— Булгакову, милая, — объяснил доктор.

— Зачем, говорила? У меня горло болит, а не это.

— После первой мировой пол-России страдало от сифилиса.

— У меня не сифилис, — сказала Илзе.

— Это я так, к слову. А что, есть такая возможность?

— Нет. — В голосе Илзе не было уверенности. Она вышла из-за ширмы.

— Впрочем, возможность есть у всех. — Забавный доктор рассматривал Илзе нескромным взглядом, прижав к щеке фонендоскоп. Она сконфузилась.

— Что это вы делаете?

— Грею, милая. Прикосновение холодного прибора неприятно телу.

Сестра смотрела на них насмешливо.

— Нам предстоит очень сложная операция, деточка. — Он нежно прижимал к коже Илзе фонендоскоп. — С общим наркозом шутить не стоит. Я должен провести всестороннее обследование. Ложись, милая.

Илзе легла на кушетку. Доктор руки подмышки, чтобы согреть.

— Твои родные знают об операции?

— Это имеет значение? Муж знает.

Также ласково доктор пальпировал ее.

— Он тебя любит?

— Какая разница? — возмутилась Илзе.

— Так больно? — спросил доктор, вдавливая пальцы в подреберье.

— Больно, — сказала Илзе. — Я не хочу быть слепой.

— Слепота не самое страшное в жизни. Некоторые даже предпочитают не видеть.

— Я не из их числа, — сказала Илзе. — Понимаешь, деточка, операции на мозге всегда связаны с риском.

— Но ведь другого выхода нет, — возразила Илзе.

— Можешь одеваться, — разрешил доктор. — Бывали случаи, когда твое заболевание излечивалось само по себе.

— Какие случаи? — из-за ширмы спросила она.

— Вследствие травм или сильных переживаний. Как говорят в народе — пыльным мешком из-за угла.

— Каких переживаний?

— Внезапная смерть близкого человека, например, или любовь.

— Значит, я должна ждать какой-то там любви и слепнуть? — возмутилась Илзе. — Да и какие гарантии, что это случиться?

— Любовь не дает гарантий, — печально согласился доктор.

— Возьмите направление на анализы. — Сестра протянула бумажки.

Илзе взяла.

— Спасибо, до свидания.

— До свидания, — сказал доктор.

Илзе вышла.

— Зачем ты ее раздевал? — спросила сестра.