Раминар
Шрифт:
– А от кого она шарахнулась, когда кромсала меня?
Эрикир ответил не сразу и когда заговорил, в голосе не было уверенности.
– Мне кажется... эти двое считают, что... от тебя самого она и драпанула.
– Вот как?
– Н'Карн заерзал в кресле.
– Теперь вообще нижора горбатого не понимаю.
– А ты хоть что-то помнишь?
– Нет... Хотя, - Теан замялся, - кажется, помню укус. А может, это все бред. Фантомные боли, сон. Не знаю.
– И про силу свою ничего не знаешь?
Эрикир уже и не ждал ответа - слишком долго виконт молчал, но тот все же заговорил, роняя слова тяжело,
– Я... уничтожаю. В ярости... Всех, кто меня бесит.
– Эхм. Надеюсь, я еще не попал в список, - шутка прозвучала жалко, и Эри сглотнул набежавшую слюну.
– Твоя кандидатура рассматривается, - буркнул Н'Карн, выдавливая хищную улыбку.
– Ага. Понял. То есть не понял, но... Скоро уйду, - Эрикир принялся торопливо натираться мочалкой. Чем быстрее закончит, тем лучше. Как говорится, в каждой шутке лишь доля шутки.
– Да расслабься, - Теаран устало махнул рукой.
– Лин не скоро из воды вылезет.
– О, это точно!
– подхватил парень, успокаиваясь.
– Видел бы ты, какую гору коробочек и бутылочек ей притащили. Женский набор этих "благовоний" явно побогаче нашего будет.
В это время за стеной раздался счастливый возглас:
– Ой! Малиновое!
Н'Карн хмыкнул, а Эри сквозь смех крикнул так, чтобы услышали в соседней комнате:
– Ты его ток не ешь!
– Тьфу на тебя два раза!
– последовал ответ.
– Промахнулась, мазила.
– Вот это акустика, - Теаран снова сполз на высокомерное пренебрежение, крепко попахивавшее снобизмом.
– Не переживай, ваше сиятельство, я Айхела в бок пинать буду, как только он начнет храпеть. Мы с ним на полу дрыхнем, у ног прекрасной Лайлин, - гримасничая для несуществующих зрителей, выдал Эрикир, и принялся лепить себе из пены женскую грудь.
– За собой следи!
– донеслось из-за стены, - А то ведь и папа кое-кого пнуть может.
Юноша только было открыл рот, на ходу продумывая фразу, как в комнату вошел гальт. Мрачный и суровый. Эри проследил напряженный взгляд, которым Халахам окинул виконта, и мгновенно растерял все веселье. Без слов поняв, что его присутствие нежелательно, он окунулся с головой, смывая мыло, и вылетел из воды, как пробка из бутылки. Через минуту Н'Карн и Халахам остались одни.
– Пришли вести от Каилары, - чеканя слова произнес гальт.
Пальцы Теарана сжали подлокотник, и палка со стуком упала на пол.
– Говорить буду кратко. Но ты не дергайся, виконт. Иначе свяжу.
– Не тяни, - голос сорвался на шепот.
– В Юрре новый градоправитель. Доаран Одамад Н'Карн. Ты - умер. Н'Борд сбежал в поместье и заперся в замке. На осаду отправлена рота солдат из Тайринского батальона, с ними два артиллерийских расчета. Каилара в качестве боевого мага руководит осадой вместе с командиром.
– Что с отцом?
– Его больше нет, Теан.
Тишина разлилась звоном в голове, Теаран задержал дыхание.
Халахам мог судить о реакции виконта только по дрожи его губ. Гальт видел, что дрожь эту рождают не слезы, а нечто иное. Происходящие в душе Н'Карна трансформации совсем ему не нравились. Они были опасны для планов гальта в отношении носителей. Если виконт сейчас взбрыкнет, то придется применить силу, а этого Халахаму хотелось по возможности избежать.
Но юноша внезапно обмяк, откинулся на спинку
кресла и осторожно выдохнул.– Мне нужно побыть одному.
Гальт прикрыл глаза, расслабляя затекшие плечи. Кивнул.
– Конечно.
Но когда дверь затворилась, и затихли шаги, Теаран сжал зубы до хруста и со всей силы треснул кулаками подлокотники. В жилах вместе с кровью закипала ярость.
– Спрошу со вс-сех, - заклокотало в горле.
– Полную цену.
После слов Халахама о смерти отца он ощутил, как тихо распахнулась бездна под ногами, и оттуда взлетел бархатный рык Зверя. Заслоны были сняты, цепи истлели - сила лилась спокойным потоком. Послушная, пьянящая.
Теаран вывалился из кресла на пол, нащупав палку, сжал ее в разбитом кулаке и направил слабое дуновение внутреннего жара к пальцам. Он не видел, но знал, что дерево под ладонью потемнело.
Остановив тление, Н'Карн вернулся в кресло, позволив, наконец, горю растечься желчью по ранам.
13 глава. За Звон Золотишка
Найми меня, но не рассчитывай на преданность.
Я здесь не ради золота, поверь.
Мои пути для всех останутся неведомы.
И моя сила - мой треклятый Зверь,
Служить способный только зову крови,
Гулять не будет на коротком поводке.
Сомкнув кольцо, уйду - не остановишь -
Без сожаления, без страха... Налегке.
– Ты слухай сюда! Три дни тому столкнулся в степи с ведьмацкими гончими! Что за твари, скажу я тебе. Всю душу вмиг холодом протянуло, как они мимо нас с Ховрашкой смерчем пронеслись. А следом эти - в балахонах. Летят едва не прытче своих псов, по траве подолами метут - колосья, как косой, срезают. Меня ток ветер в рожу - хап! Хавраш взбрыкнул, да чуть не скинул, подлец.
– Ври! И не затоптали тя?! Мало кто из тех, шо попадались на их пути, на своих ногах уходили. Бывало ужо... всякое. Жоровым магам все сходит с рук.
– Типун те на язык! Хватит с меня страху.
– Куда гнали-то?
– Дык, сюда.
– Ты шо! А у нас тихо пока...
– Видать, стороной прошли. Коли уже я до Зенира добрался, а их не было - то точно мимо проскочили. А и добре. Охранило Небо городишко.
Вдова оглянулась на говоривших, окидывая обоих быстрым взглядом, пока поднималась из-за стола. От одного невыносимо разило сапожным кремом, следы которого коричневыми пятнами расцветили грубый передник. Второй сидел спиной к окну, развалившись на стуле и вытянув ноги в изношенных, заляпанных грязью ботфортах. Припорошенная пылью куртка дополняла образ человека, проведшего самое меньшее трое суток в седле. То есть на гон нарвался именно он. В общем-то, ей не было никакого дела до получивших задание гончих, а так же до разговоров о них, но сработала привычка. Шеа подцепила информацию, изучила говоривших и запомнила. На всякий случай.