Раминар
Шрифт:
Теаран не отрываясь смотрел на замершую над Одамадом Лайлин. Девушка сидела так уже минут пять, не меняя положения и не открывая глаз. Виконту даже начало казаться, что она перестала дышать, но побеспокоить её он не решался. Странная неподвижная картина, как в игре "Замри", вызывала у него оторопь и беспокойство. Понять, что происходит сейчас с целительницей и графом Н'Карн, было невозможно. Но ничего кроме томительного ожидания Теарану не оставалось. Время шло... Тянулось, как загустевший мед, раздражающе медленно. Уже минуту виконт, затаив дыхание, смотрел, как по щеке Лайлин сползает слеза, а под белой кожей на шее пульсирует жилка. Тяжелый локон, скользнул по щеке - заколка не удержала. Виконт никогда не видел у простолюдинов таких блестящих волос. Взгляд его отметил высокие скулы, мягкую линию подбородка
Долгий сиплый вздох заставил Н'Карна вздрогнуть от неожиданности. Градоправитель, мучительно щурясь, открыл глаза и возмущенно уставился на склонившуюся над ним Лайлин. В следующий миг девушка отпрянула назад и с размаху треснулась затылком о крышку стола, стоявшего у нее за спиной. Ахнув и сморщившись, она подняла заплаканные глаза на Теарана, но виконт не смотрел на нее. Вытирая подсыхающие слезы рукавом, она отошла к двери.
– Как ты себя чувствуешь?
– юноша не отводил взгляда от отца, надеясь на свершение чуда.
Но чуда не произошло.
– Плохо.
Плечи виконта опустились, а внутри что-то сорвалось и ухнуло вниз. В наступившей тишине он услышал, как стукнула затворяемая дверь. Оборачиваться Теаран не стал.
* * *
Яркий солнечный свет хлынул в комнату вместе с шорохом отдергиваемых штор. Граф Н'Карн сел в постели, свесив ноги, приветливо кивнул служанке, принесшей таз и воду для умывания. Она, улыбаясь, вышла и затворила дверь. Одамад освободился от вороха одеял, натянул тапочки и протопал к окну, распахивая створки резким движением и вбирая полные легкие свежего, напоенного влагой утреннего воздуха. Кашель отступил несколько дней назад, и граф не опасался больше разрывающих грудь приступов. Дышалось легко и сладко. Умывшись, он оделся и направился в кабинет. Двадцать лакратов коридоров и лестница дались ему нелегко, но, тем не менее, он покорил их сам, без посторонней унизительной помощи. И сердце не выпрыгивало из груди, пронзая тело болью, как это бывало несколько недель назад. Усевшись в любимое, давно пустовавшее кресло, Н'Карн достал из ящика бумаги, оставшиеся не отсортированными со времени погрома в кабинете. Несколько таких ящиков перебрал Теаран, один осилил сам Одамад, будучи ещё в состоянии заниматься делами. Потом закрутилось-завертелось судебное дело с Эл Тейтоном, и стало совсем не до бумажных разбирательств. Теперь же, когда здоровье пошло на лад, стоило, не оттягивая ослу уши, взяться за управление хозяйством, а в основе всякого хозяйства лежат они, родимые - стопки, кипы и горы бумаг.
До завтрака оставался час - времени хватит как раз на одну папку. Нацепив на нос очки с инкрустированным в дужки янтарем, мужчина поднес к глазам первый лист и замер. Лицо его скривились в горькой гримасе: вместо букв по листу плыли размытые кляксы. Зрение ухудшилось. Линзы очков больше не подходили ему. "Здоровье идет на лад?
– нате, выкусите-ка!" Н'Карн устало отложил очки в сторону и потер глаза. "Надо отправить человека к лекарю и подобрать..." Он вперился в лист бумаги, что по-прежнему лежал перед ним на столе, и прочел номер зернового склада, а так же количество мешков, поступивших с полей за Тайрой. Буквы четкими закорючками складывались в слова. Медленно поднеся очки к глазам, он посмотрел на документ через стекла - буквы поплыли. "Та-а-ак..." Убрав очки, Одамад прочел бумагу до конца, взял следующую, прочел и ее. Швырнув постылую оправу о стену и улыбнувшись веселому звону осколков, он выскочил из-за стола и направился со всей доступной ему скоростью на поиски Теарана.
Юноша как раз выходил из своей комнаты, когда увидел спешащего к нему по коридору отца.
– Я вижу, Теан! Я читаю без этих, жор их забери, очков!
– Да ты к тому же бегаешь по коридорам, если не заметил!
– виконт, сияя, смотрел на раскрасневшегося графа, думая о том, что уже забыл, когда в последний раз на щеках отца играл румянец. Приглядевшись внимательнее, Теаран потянул Одамада к окну, где было больше света. Глаза его округлились.
– Что? Что такое?
– Твои волосы возвращают цвет.
Под солнцем было четко видно отличие: на какую-то несчастную эну от корней волос серела мертвая седина, а у самой кожи светилось живое золото.
Оба притихши смотрели друг другу в глаза, думая об одном.
–
Ты больше не можешь этого отрицать, - осторожно проговорил Теаран.– Не могу...
Теаран, спешно привязав коня, взбежал по ступеням и ворвался в обеденный зал "Синего Винограда". Как обычно в утренний час посетителей было раз-два и обчёлся. За стойкой юноша никого не увидел и в нетерпении осмотрел зал ещё раз. У окна сидел какой-то скрюченный тип, помешивая ложкой чай, да в самом центре наворачивал кашу с мясом розовощёкий толстяк. Виконт уже подумывал подняться на второй этаж, посмотреть там, но в это время из подсобки вышел хозяин трактира.
– День светлый! Я хотел бы увидеть Лайлин, - с места в карьер заявил Н'Карн.
– Светлый день. Её тут больше нет. Она уехала.
Теаран в замешательстве отступил на шаг назад.
– Как... Когда? Куда уехала?
– Прочь отсюда вместе с отцом и этими двумя... А с ними Каилара и... все укатили, в общем, - расстроено закончил мужчина.
– Каи тоже?
– виконт совсем опешил.
– Как давно?
– Сегодня. Еще затемно...
Теаран в молчании устремил пустой взгляд на видавшую виды столешницу. Вот так. Разошлись не врагами, но и не по-дружески, и нет больше возможности ни поблагодарить, ни попросить прощения за тот скверный день.
– Ну, хоть через какие ворота они выехали, вы знаете?
– Конечно. Я ж их провожал. Через восточные, малые.
– В сторону Краснобора?
– А вот этого уже не знаю.
Видя, что трактирщик неразговорчив и уныл, Теаран оставил его в покое и, сам будучи в отвратительном настроении, покинул "Синий Виноград".
8 глава. Во тьме
Во тьме исчезают краски.
Во тьме опадают руки.
Во тьме умирает сердце.
Во тьме нет притока крови.
Во тьме затихают звуки.
Во тьме подступают страхи.
Во тьме не сияют звёзды.
Во тьме нет пути к рассвету.
Во тьме пропадает голос.
Во тьме одиноки вздохи.
Во тьме замерзают слёзы.
Во тьме места нет надежде.
– Теан...
О стекло бился ночной мотылёк, скрёб крылышками, пытался подобраться ближе к горячему свету.
– Теарааннн...
Тихий далёкий голос ласково касался сознания, струился на грани сна. Невесомое прикосновение скользнуло вдоль щеки, оставив прохладную дорожку. Виконт пошевелился. Книга, до сих пор чудом державшаяся на краю подушки, соскользнула, с глухим стуком упала на пол. Теаран приоткрыл глаза и зевнул, вяло уронив на лоб руку. Веки смежились, и сон протянул липкие щупальца, возвращая себе контроль над разумом и телом. Но вот опять!
– бархатный голос промурлыкал где-то рядом:
– Выйди ко мне, Теан...
Н'Карн сел в кровати, не вполне осознавая, что заставляет его покинуть теплоту и мягкость одеял. Свесив ноги вниз, он недовольно уставился на длинный, мечущийся на пике оплывшей свечи язычок огня. Не найдя колпачка, он прижал фитиль двумя пальцами и замер в темноте, прислушиваясь. Что-то не давало ему покоя, звало, подталкивало к действию. Теаран потянулся к одежде, сложенной на скамье рядом с кроватью. Привычными движениями застегнув застёжки и завязав завязки, он подошёл к окну. Скрипнули створки. В лицо хлынул ночной прохладный ветер, и вместе с ним щеки словно коснулась лёгкая рука. Кто-то нежно и в то же время настойчиво позвал его по имени. Голос был женским и казался смутно знакомым. Теаран всмотрелся в темноту парка под стенами особняка. Как будто в ответ на его немой вопрос, из-за деревьев выступила девушка: озарённая лунным сиянием стройная фигурка в белом платье излучала слабое свечение, тёмные кудри укрывали плечи. На мгновение виконту почудился медный отблеск, скользнувший по блестящим локонам. Он неуверенно прошептал: