Раминар
Шрифт:
В секундной передышке виконт сорвал с лица маску, чтобы не мешала. Собранные в хвост волосы растрепались и лезли в глаза.
Позади застучали каблуки. Теаран повернулся, готовый к любым неприятностям, но это оказался один из "серых". Бросив взгляд за спину Н'Карна, он вдруг с разбега налетел на юношу, сбивая с ног - над ними просвистел нож, канув во тьму, а в следующий миг серогвардеец, прикрывший Теарана, дернулся, сдавленно ахнув. Виконт, не теряя ни секунды, перевернул его на бок, сразу отыскав взглядом рукоятку второго ножа, торчащую из левого плеча. В это время наемник, исчерпав к счастью Н'Карна свой небольшой запас метательного оружия, прыгнул к распластавшимся на траве людям. Подняться Теаран
Теаран с выпрыгивающим из груди сердцем кое-как поднялся и обвел взглядом место схватки. Гвардеец-любитель-кофе связывал наемника, раненного Н'Карном в самом начале. Его напарник уже избавился от ножа в плече и теперь перетягивал рану оторванной от плаща лентой, зажав край повязки в зубах. Неподалеку от "серых" на земле лежали еще двое из нападавших. Судя по тому, что на них не обращали внимания, оба были мертвы.
Закончив с повязкой и обменявшись парой слов с товарищем, раненый гвардеец зашагал в сторону ротонды.
– Куда он?
– спросил Теаран.
– Позовет людей. Мне одному всех не перетаскать.
Сделав шаг, виконт скривился от боли и невольно потянулся к шпаге.
– Оставьте на месте, - вскинул руку "серый".
– Да не трогаю я ... чтоб ее...
Закончив с первым наемником, гвардеец прошел ко второму, что лежал, скорчившись, как сосиска на жаровне, прижимая руки к разбитому лицу.
– А с вами опасно связываться, виконт, - обронил "серый", глядя сверху вниз на обработанного Теараном бедолагу.
– Вот и не надо.
Н'Карн сел на землю и, достав из кармана платок, обтер лицо, избавляясь от чужой крови. Кожа на лбу ныла - завтра, скорее всего, нальется синяк. Чудный будет вид!
– Все же это было рискованное предприятие, - гвардеец затянул последний узел и отошел от подосланных "доброжелателями" молодцов.
– Но, согласитесь, риск себя оправдал. Нам стал известен прямой спонсор гильдии, - помолчав, Теаран добавил: - Хотя я думал, им окажется Н'Борд.
– Нет. Главная фигура на этой доске - Эл Тейтон. Это он прочит себя в градоправители. Остальные - лишь его пешки, кони и офицеры. Кнад, очевидно, не рвется к абсолютной власти, Экк - вообще не член Совета. Скорее всего, Влард подкупил их привилегиями или постами, которые те получат, если он окажется на гребне волны. Н'Борд же - гордец. Он никогда не согласился бы есть из ладони Эл Тейтона. Вторая роль в театре для него немыслима.
– Вы не очень-то смахиваете на рядового гвардейца. Не поверю, что у вас даже низшие чины в курсе всех политических хитросплетений... К тому же для обычного солдафона вы слишком трепетно относитесь к кофе.
– Теаран, изогнув бровь, покосился на стоящего к нему в пол оборота мужчину.
– Что я должен вам ответить?
Виконт хмыкнул.
– Что если я получу ответ на вопрос, вам придется меня убить.
Гвардеец лишь улыбнулся краешками губ, ничего не говоря. С прищуром смотрел вдаль. Вдруг ресницы его вздрогнули, и взгляд растерял задумчивость. От ротонды
в их сторону шли люди.– Определенно, за нами, - с этими словами он двинулся к ним навстречу, так и не удовлетворив любопытство Теарана.
В это время в северной части парка над деревьями в черное небо взметнулись со свистом и шипением ракеты, разорвав темноту ночи искрящимися золотыми шарами, алыми звездами и лазурными стрелами - фейерверк ознаменовал окончание праздника.
* * *
На Генеральской площади в тесноте восторженной толпы Эрикир хохотал, глядя на Лайлин. Девушка, прижав руки к груди, восхищенно вздрагивала при каждом взрыве.
– Я совсем забыла, как это красиво!
– Ты уже видела фейерверки?
– В Гуне. Мне было лет восемь. Наверное.
– У нас три раза в году такое устраивают. На праздник Цветов, - Эрикир загибал пальцы, - на день Небесного Единения, и на...
– Нам пора возвращаться, - Алестар навис над ними, дыша в затылки.
"Вот зануда", - Эри закатил глаза и тут же шикнул от боли - Лин ущипнула за руку.
– Что? Я ж молчу.
– Держи мысли при себе.
– Так я и... Тьфу.
– Озвучьте-ка ваши ментальные дебаты. Очень интересно.
Лайлин покосилась на Алестара, изображая полное неведение. Раздался хлопок - и в небе набух голубой с золотинками шар.
– Ой, как одуванчик! Эри, ты видел? Ал, такая красота!
– Ал?!
Оба уставились на Лин.
– А как это вы так - хором?
– невинно улыбнулась та.
– Почему, она, пообщавшись со мной, начала читать мысли, а я так и остался...
– Балбесом?
– подсказал слово Алестар, протискиваясь через толпу.
Эрикир, презрительно фыркнув, насупился.
– Спросишь у...
– красноглазый неожиданно ухмыльнулся, - у Хала.
– Ал-Хал, - подхватила Лайлин.
– Созвучно. Будто нарочно придумано... Прямо две Тамары.
Алестар прищурился, перешагивая через пьяного горожанина на мостовой.
– Тамары?
– Ходят парой, - ляпнул Эрикир, сдерживая смешок, а потом вспомнил, что был недавно оскорблен, и принял соответствующий вид.
Алестар ничего не отетил, но стал еще мрачнее и окончательно настроен на завершение прогулки. Бесцеремонно распихиваемые им люди, едва глянув в сторону нахала, спешили убраться прочь, а Лайлин с Эрикиром едва поспевали за ним.
– А что вас связывает?
– спросила Лин, посматривая то под ноги, то на широкую спину Алестара.
– Ты вроде как боевой товарищ Халахама?
Мужчина шел вперед, не отвечая.
– Оруженосец?
Алестар даже не обернулся, как будто у него над плечом звенел комар. Хотя комару, пожалуй, и то выпало бы больше чести. Девушка почувствовала, что закипает. В этой парочке суровых странников ее больше всего бесила их манера высокомерно пропускать мимо ушей неудобные им вопросы.
– Слуга?
– коварно процедила она.
Алестар застыл на месте, тут же развернувшись. Лайлин налетела на него и отпрянула под выстуживающим внутренности взглядом.
– Я спутник, - выплюнул он, почти не размыкая губ, так словно короткое слово объясняло все. Полученный ответ был очевиден, но казалось, что в нем прозвучало что-то большее. Только ни у Лайлин, ни у Эрикира не появилось желания продолжить расспросы.
* * *
Теаран стоял спиной к отцу, сцепив руки на груди и сжав побледневшие губы. Н'Карн старший тоже молчал, устав от двадцатиминутного выяснения отношений. Ему не сложно было понять всю досаду и гнев сына, но поступить иначе Одамад не мог - слишком далеко зашли игры в кошки-мышки, слишком рискованно было балансировать на лезвии этого ножа и дальше.