Раминар
Шрифт:
– Вы м-шаете. Прошу зАкрыть дверь. С той ст-рОны.
Лайлин подумала о том, кого звать и куда бежать. Отец возился с конями на заднем дворе. По каким местам ветер носил Халахама, только ветру и было известно. Оставался Алестар, но где его искать, она тоже не знала. Будь он у комнаты Эрикира, последний не разгуливал бы по дому, сверкая шрамом.
– Как скажете, - она потянула парня на себя, и оба спинами вперёд отступили за порог. Затворяя дверь, Лин успела заметить, как взгляд карда метнулся в сторону. Было очень похоже, что за дверью прятался ещё один "страж порядка". Знаками заставляя Эрикира повременить с вопросами, она стянула
Конечно же, Алестара поблизости не оказалось. Поборов приступ досады, Лайлин обернулась к Эрикиру. Тот одними губами прошептал:
– Охрана внизу.
– Зови.
В это время дверь в торце коридора отворилась, и в проеме показался Олаф.
– Ты пошто из кровати вылез?
Трактирщик на ходу смерил взглядом Лайлин и недоумённо крякнул, увидев босые ноги и обувь, которую она держала в руках. Не дожидаясь новых вопросов, оба затараторили наперебой:
– В моей комнате роется какой-то тип. Говорит, что он кард.
– Я хотела звать Алестара, но его не оказалось на месте.
– Понял, - Олаф без лишних вопросов распахнул дверь и поманил кого-то. В поле зрения появился вездесущий Халахам.
Когда все четверо ворвались в разгромленную спальню, она уже была пуста. Сквозняк играл створками окна. Халахам медленно пересёк комнату и склонился у подоконника, разглядывая раму. За острые зубья разбитого стекла зацепилось несколько шершавых волокон. Деревянный брус подоконника избороздили глубокие мохнатые царапины, но среди росчерков, оставленных птичьими когтями, мужчина разглядел две одинаковые четырёхугольные метки глубиной около одной эны.
– Они забрались с помощью кошки - на подоконнике следы крюков, а на стекле остатки верёвки.
– Они?
– Олаф высунулся из окна, осматривая задний двор.
– Так скока их было-то?
– Следы разные, - Халахам указал на свежие пятна грязи, формой отдалённо напоминающие подошву, размазанные так, будто оставивший их подволакивал ноги. Эти следы заметили все. Затем он тронул носком сапога застывшую лужицу воска рядом с перевёрнутым столом - на ней оставил отпечаток узкий каблук. Больше ни одного следа товарища лже-карда в комнате не обнаружилось.
– В кардерии, чую, после этого за голову схватятся. А мне доказывай потом, шо сами мы ни сном, ни духом. Прут, как мухи на варенье! Шо за гады пробрались в дом на сей раз?
Халахам ничего не ответил. Остальные и подавно молчали. Эрикир задержал взгляд на горстках пепла в углах - там горели ночью пучки заговорённых Каиларой трав. Вспомнив натянувшуюся под уродливой лапой оборотня невидимую плёнку в оконном проёме и брызги стекла, он вздрогнул.
– Я думаю, надо заколотить окно до вечера. А то... цирковой двор какой-то. Проходите, любуйтесь!
– тапки можно не снимать.
Лайлин усмехнулась:
– Шутит, значит, жить будет.
– Вам лучше побыть в той комнате, где ты лечила Эрикира, - Халахам направился к выходу, огибая бардово-коричневое пятно на полу.
– А куда пропал Алестар?
– Ушел в город.
Едва отворил двери, Алестар ощутил, что они опоздали. Дом был пуст. Нетронут. Вещи лежали там, где их оставила хозяйская рука. Воздух пах травами и немного пылью. Сквозь серые занавеси на окнах проникал дневной свет. Казалось, всё пребывало именно в том виде, в каком и должно было быть, и, тем не менее, мужчине совершенно необязательно
было отпирать дверцу маленькой кладовки за печью и проверять содержимое шкатулки, чтобы обнаружить пропажу. Он знал, что в доме знахарки кое-кто уже похозяйничал. Всё же он прошёл вглубь кухни, и отпер дверь, и снял крышку деревянного ларчика. Пусто.Убрав шкатулку в тайник, Алестар направился к черному входу. Дверь подалась от лёгкого толчка - либо хозяйка её не заперла перед уходом, либо тот, кто порылся в кладовке, не взял на себя труда вернуть замок в прежнее состояние. Больше делать здесь было нечего.
– Она забрала перья.
Халахам кивнул без удивления.
– Что будем делать дальше?
– в глазах Алестара тлели красные блики - В комнате не сохранилось даже пуха - барьер Каилары выжег всё дотла.
– Доверимся её словам. Если старушка утверждает, что от оборотня веет силой "лесных", опыт общения с которыми у неё есть, и, причём, внушительный, то нам стоит допустить такую возможность. Поскольку обнаружилась связь с междумирьем, мы имеем все основания для тревоги.
– То есть, ты сообщишь новости Одору?
– Да.
– Что с девушкой и парнем?
– Пока остаёмся здесь. Если Шеа сильна, хотя бы вполовину, как прежде, то метаться уже поздно. Если же нет... тем более не вижу смысла срываться с места.
– Знаешь, реакцию Одора я уже могу предположить, - Алестар выдержал паузу, перехватив взгляд Халахама.
– "Убить всех, пока не началось".
– С каких пор су-волды раздают предсказания?
Пропустив едкую реплику мимо ушей, Алестар пояснил:
– Да, вы с ним изменили решение в последний момент. Но теперь, когда Шеа оказалась жива, да ещё разыскивает тех, кого ищем мы сами.... Он не станет рисковать.
Тишина проглотила слова, равнодушно облизнувшись.
В открытое окно впорхнула сорока и уселась на подоконник. Алестар посмотрел на птицу, а следом на Халахама.
– Пока не выясним, зачем она их ищет..., - медленно начал тот.
– Понятно уже, зачем - чтобы убить.
– Вопрос остаётся открытым. Зачем? Убить для чего? Пока не ответим на него, не сможем принимать решений ни мы, ни Одор, - договорив, Халахам подставил кисть руки к подоконнику, и сорока тут же перескочила на предложенную опору, вцепившись крючковатыми коготками в ткань рукава. Мужчина склонился над ней и беззвучно зашевелил губами. Уже через минуту птица вылетела на улицу.
– Дело сделано. Теперь будем ждать ответа.
– Стоит подготовиться к ночи.
– Просто будь на месте. Если она придёт, то нам ничего не поможет.
Луна напоминала зелёный циркон, просвечивающий сквозь мутную пелену облаков. В её призрачном сиянии город казался погружённым на морское дно могильником. Время нельзя было назвать поздним - до полуночи оставалось около двух часов - но улицы Юрра пустовали: не спешили домой запоздалые прохожие, не гремели по булыжным мостовым колёса экипажей. Большинство окон застыли чёрными провалами, редко где сквозь занавесы сочилось мутное зарево. Флюгеры на крышах отливали морской зеленью и ловили рассеянный лунный свет, поворачиваясь вокруг своей оси так и эдак. Тихие шорохи и скрипы сплетались с ветром и неслись в невидимом течении вдоль улиц, обволакивая каменную кладку стен, пронимая дрожью створки деревянных ставней и калиток.