Путь
Шрифт:
Если бы мне предложили просто описать, чем именно отличался Зачаровень от других лесов, не осененных бессмертием, я затруднилась бы назвать конкретно, различие ощущалось, чувствовалось в каждой травинке, каждой полянке, каждом глотке воздуха.
Если бы мы еще могли не спорить по пустякам, было бы совсем замечательно. Но нет, не существеннейшие причины, и упоминания не заслуживающие, порождали глобальные дискуссии. С некоторой грустью отметила свою схожесть с Росни, причем именно в том качестве, что меня саму в нем раздражало безмерно: неуступчивости.
Как-то однажды мы схлестнулись по поводу разности понимания законов общественного существования. Эллорн довольно небрежно
— Вот-вот, — согласился Эллорн, останавливаясь у огромного одинокого бука (как мне показалось, но я могу и ошибаться). — Кто-то видит в дереве материал для причудливой резьбы, что украсит его дом. А кто-то не выносит умирающих деревьев…
— Не поняла. — честно призналась, пытаясь определить высоту исполина. — Твоя аллегория слишком сложна. Если кто-то желает иметь друзей — пусть имеет. Если другой не хочет видеть инородцев — пусть сидит дома.
— Ах, как же все просто! А если ко второму ломятся незваные гости, и уговоры не помогают?
— Ну, к вам незваные гости не часто ломятся. — Холодновато напомнила я, почему-то принимая на свой счет упоминание о гостях. — Уж кто-кто, а эйльфлёр умеют постоять за себя.
— Обиделась. — Заключил Эллорн, приглядываясь к стволу с настораживающим интересом. Я побоялась, что сейчас он предложит влезть.
— Нет. — соврала.
— Лжешь?
— Лгу. Откуда знаешь?
— Обычно ты называешь нас «эльфы». Не эйльфлёр.
Вот уж не задумывалась над формой. С некоторой долей раскаяния попыталась представить, чем еще могла по небрежности задеть его.
«Многим, но ты не поймешь. Не задумывайся лучше, не создавай неловкости между нами»
«Давай, давай, теперь ты отыграешься сполна…»
«Довольно, а то точно кто-то обидится. И, - почему я так уверен? - это буду не я».
Стерпела и этот щелчок по носу. Заслуженно, в общем.
— Я хочу понять. — решилась. — Объясни мне. Помоги разобраться, я так… запуталась… нет, не то слово. Потерялась. Заблудилась. Словно ищу себя, — а нахожу нечто совсем не то.
— Ты не услышишь. — с обезоруживающей откровенностью ответил Эллорн. — Ты не слышишь ничего из того, что вот уже второй месяц я пытаюсь сказать тебе. Ты слышишь только себя.
— Я постараюсь. — пообещала, завязывая самолюбие в тугой узел. — Я не буду мотыльком, Эллорн. Попробуй мне поверить, мой принц…
— О, я верю, верю тебе! Верю, что сейчас, в данный момент, ты искренне сама веришь в возможность понимания. Но момент пройдет, Элирен. Первые же трудности заставят тебя забыть обо всем, кроме задетой гордости.
Опустив голову, смолчала. Если это проверка, то тебе не удастся спровоцировать меня, эльф. Если нет… что ж, я не навязывалась. Ты сам пригласил.
— Вот видишь! — он подхватил меня на руки, я взвизгнуть не успела, как мы уже оказались на самой верхней развилке, вознесенные над колышущимся, неспокойным морем изумрудно-медного цвета. Затаив дыхание, стараясь не глядеть под ноги, давилась шальным восторгом.
«Мне понятно твое неприятие обычного человеческого существования, желание подняться над обыденностью. Имелось в виду именно это?».
«Не совсем. Мне нужен проводник, Эллорн, не надзиратель. Со своей стороны, обещаю, что постараюсь услышать тебя».
— Я рискну. — Эльф поднялся в рост, легкомысленно раскачиваясь на тонких ветвях. — Возможно, в дальнейшем ты изменишь взгляд на предложенную
помощь.— Теперь ты меня не слышишь, как видно. — Теряя голос от страха, я встала рядом, приказав себе не смотреть никуда, только в его глаза. — Обещаю, что пойду за тобой, эльф, но это буду все равно я, такая, какая есть. Не думаю, что мне нужно меняться, да и не верю в возможность глобальных изменений. Но я буду прислушиваться. Приложу все силы, чтобы выучиться, тому, чему смогу. Подумай, прежде чем соглашаться, Эллорн, прими мои слова всерьез: я обещаю верность, но не перемены, ты слышишь?
— Слышу. — Становясь серьезным, согласился Эллорн. — Думаю, что слышу намного больше, чем рассчитывал…
И тут, как всегда, в самый неподходящий момент, моя неуклюжесть проявила себя: ветка, на которой я стояла, вдруг обломилась, и я поняла, что падаю. Инстинктивно стараясь схватиться за что-нибудь, напрасно пыталась удержаться, соскальзывала, летела вниз, понимая точно — до земли очень далеко.
Иногда мне кажется, что Эллорн специально подстраивал такие нелепые моменты, чтобы на законном основании схватить меня в охапку. Открываю глаза — так и есть, мы вновь в опасной близости друг от друга.
«Неправда! — Немного запальчиво возразил он, не разжимая при этом рук. — Я тебя спасаю, а ты подозреваешь меня в коварстве! Стыдно!»
«Ага».
— Что «ага»? — Требовательно спросил эльф. — Что это значит?
Сдерживая смех, я расслабилась, склонила голову ему на руку:
— Ты собирался посвятить меня в тайны мироздания. Это что, начало?
Поднимаясь вслед за ним, опираясь на протянутую руку, я держала его взгляд. Взгляд, в котором опять проявилось изредка мелькавшее и ранее холодное отстранение.
Иногда мы заходили в небольшие поселения эльфов, каждый раз чувствовала себя очень скованно от невозможности гармонично вписаться в окружение. Но помнила о данном обещании, и старалась не раздражаться. Никто не виноват в моем несоответствии, и я — в том числе.
Зачаровень, от границ выглядевший пустынным, изнутри оказывался наполненным жизнью. Прямо посреди непроходимых (как я считала) чащ вдруг возникали затейливые домики, разнообразные фермы, часто слышался гомон домашних животных и лай собак. Эллорн, проникшись моими трудностями: рядом с эльфами на меня нападало оцепенение, переходящее в откровенную глупость, тактично не оставался в них надолго, но, кроме этого, совершенно никак не спешил помочь в приспособлении. С некоторой опаской начинала понимать, что стороннее наблюдение — обычная манера поведения принца, личное вмешательство происходило лишь в крайних случаях. Опять же, случаи признавались «крайними» сугубо с его точки зрения.
Понемногу разобралась в династической иерархии эйльфлёр. Королевский Дом - Первые, что пришли в мир, став (поневоле) родоначальниками и некоторые из их детей. Первые Дети эйльфлёр — дети в человеческом понимании. Вторые Дети — Дети Первых, то есть внуки. Третьи — правнуки. И так далее по нисходящей. Тот, кто оставался старшим (по возрасту, не по «высоте» рождения) в роду, считался Королевским Домом. Никаких особых привилегий принцы и принцессы не имели, кроме возможности оставить за собой последнее слово, и, соответственно нести прямую ответственность за последствия. Решения Старших становились законом, который не то, что не нарушался, но даже и не обсуждался более. Король или Королева избирались из самых старших по принципу самопредложения. Нынешний Король — Эманель, правил уже очень долго, всех устраивал, и сам не уставал от несения тяжкого бремени. Так же определялись Старшие в семьях — то есть самый взрослый в семье из присутствующих на данный момент.