Чтение онлайн

Услышав от Рантцерга знакомое имя, я вспомнил реакцию короля на появление этого придворного возле своей фаворитки.

— Все они, так или иначе, обращаются ко мне, — продолжал свой рассказ наблариец, — вы, наверное, не можете понять, как такой человек, как я, достиг определенного могущества? Не так ли? Люди, подобные мне, очень нужны в Мэриэге. Принцы крови, знатные особы, сами король и королева нуждаются во мне. Деньги! Деньги правят этим королевством. Они занимают и не отдают. Я прикармливаю их как хищных рыб. Они — мои.

— Но ведь все это может однажды для вас плачевно закончиться. Когда ваши должники поймут, что им выгодно ваше падение.

Он согласно кивал черной бородкой, и живые черные глаза его поблескивали

в отсвете свечей.

Костлявой коричневой рукой он играл с бриллиантовой россыпью на серебряном подносе.

— Я знаю. Все знаю о них. Пока я играю на их слабостях, они — мои. Вам известно, что наша королева очень любит эти блестящие камушки? А также сапфиры, изумруды, рубины. У нее большая слабость к драгоценностям. Причем не ко всем подряд. Королева хочет, чтобы все лучшее, что есть в мире, перекочевало в ее сокровищницу, в ее ларцы и шкатулки, украшали только ее шею, руки и голову. Блестящие украшения, которые носят другие королевы и принцессы, не дают нашей Калатее спать спокойно. Их самые лучшие украшения должны оказаться в Дори-Ден. А добыть их, увы, не так-то просто. Купить, как вы понимаете, такие вещи невозможно, — сухо засмеялся наблариец, — зато можно похитить для нашей прекрасной королевы.

А кто может отправить с опасным заданием лучших воров Мэриэга? Конечно, тот, кто держит в своих руках Черный Город.

Я недоверчиво посмотрел на набларийца — красть? Королева?

— Скоро вы сами убедитесь — весь дворец будет шуметь от восторга. Королева пожелала завладеть бриллиантовым гарнитуром кильдиадской принцессы. Она его получит — будьте уверены. Ее величество давно не находит себе покоя — рассказы об этих драгоценностях смутили разум бедной женщины. Она готова душу продать. Беда в том, что, получив эти побрякушки, она не успокоится и захочет что-нибудь с другого конца света, и она знает, кто может ей в этом помочь — я. Как бы ни желал наш король расправы со мной, на его пути всегда будет возникать королева.

А вот еще одна слабость, на которой я держу половину знати Мэриэга — мужчины! Их похоть!

Где можно удовлетворить свои низменные желания с лучшими красотками? Конечно здесь, в Черном городе их ждут достойные красавицы, за золотые баали, разумеется, и жаркие ночи любви. За деньги можно все, — бормотал наблариец.

И мне показалось, что он сильно запьянел — глаза его сделались мутными и чужими, словно мысли его витали далеко отсюда.

— За деньги вы не сможете купить любовь благородной дамы, — возразил я.

— Да ну?! — грубо рассмеялся Рантцерг. — Хотите я докажу вам, что это легко! Кто вас интересует — назовите имя. Я ведь ваш должник, и я готов устроить вам свидание хоть с самой королевой, если пожелаете.

— Вы сошли с ума, хоть королеву то не трогайте!

— С любой из герцогинь, маркиз, графинь — он воодушевился еще более, словно эта мысль его развлекла — а что вы думаете, что они не любят красивые украшения, подарки, не любят золото?

Я покачал головой — дерзкая высокомерная улыбка маркизы Шалоэр вспомнилась мне — то, как она не заметила моего присутствия — чтобы такая женщина? Нечто недоступное и неприступное! Наблариец смотрел на меня взглядом искусителя и во мне вдруг разжегся интерес, что-то вроде азарта.

И я назвал имя. Наблариец ухмыльнулся.

— Вы меня разочаровали, баронет. Я думал, что вы предпочтете более непорочное создание. Маркиза Шалоэр — это легкая добыча!

Все-таки, я был полон недоверия. Наивный провинциал!

Шельво Рантцерг сказал мне, что завтра ночью я уже буду иметь удовольствие с кэллой Шалоэр.

— Но любовные утехи знати, женское тщеславие — этого вам недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности, — продолжил я наш разговор.

— Кто сказал, что это все — а кинжал наемника? Или вы думаете, что эти господа не хотят подчас убрать с дороги какого-нибудь равного

себе, не проливая собственной крови? А слуги в богатых домах? Я слишком много знаю обо всех, кто живет в Белом Городе, меня опасно трогать. Пока я не перехожу некую линию, я несильно досаждаю нашему королю, я всего лишь сухая мозоль на его ноге, к тому же он уверен, что в нужный час может использовать мою власть в Черном Городе себе во благо, и я никогда не перейду эту линию, я все держу под контролем.

Наш разговор перешел в нежелательное русло, и я перевел его на другую тему.

Я знал, что мое быстрое возвышение от недавно приехавшего провинциала до придворного из свиты принца многих раздражало при дворе, но у меня вместе с противниками появились и союзники.

Например, Кафирия Джоку. Она приглашала меня в свой дом, у нее собиралось достойное общество, но иногда я навещал ее сам, и она подолгу говорила со мной. Герцогиня полюбила наши беседы, и кажется, благоволила мне.

Меня заинтересовало поведение герцогини Джоку — она была близка к королеве, была в добрых отношениях с королем, она со всеми ладила. Но притом, она была прежде любовницей коннетабля, а старая любовь, как известно не ржавеет, но, как я уже знал, коннетабль совсем не входил в число явных сторонников веры в верховного бога. Тут было о чем подумать.

Я видел однажды, как она выходила из храма Равных. Но это был неберийский храм, а неберийство теперь тоже под запретом.

Кафирия стала одной из тех загадок, которые я захотел разгадать.

Наблариец сдержал слово. На следующий день ко мне прибыл его слуга с запиской.

'Шестой дом по улице Кошек. Пять легких ударов в дверь. Служанка проводит вас.

Желаю приятно провести время'.

Значит, благородные дамы предпочитают для любовных утех Синий Город?

Там они не сильно выделяются в толпе. Опять же торговый квартал — там любят деньги и ни о чем не спрашивают.

Приодевшись ради такого случая, я посмотрел в небольшое темное зеркало в тяжелой кованой раме. У меня не было мнения по поводу своей внешности, но я отлично знал, что она нравится женщинам — мне-то лично было все равно! Мое отражение смотрело на меня — равнодушный взгляд, даже на себя я не считал нужным смотреть по-другому, немного жесткое выражение лица, темные волосы и темно-серые, а иногда синие глаза. 'Ничего особенного', - хмыкнул я, и что подкупает их? (это я о женщинах) — но говорить, что мне полностью безразлично было бы чересчур: самодовольство свойственно человеческой натуре, чего греха таить! И я догадывался, что они ведутся на мою улыбку. Пожалуй, улыбка мой единственный козырь: и глаза и лицо оживляет. Но Одавэне понравился мой голос, другие девушки хвалили тело — вот и пойми их!

На мне был отличный костюм: рубашка из тончайшего полотна с открытым воротом, в котором хорошо видны загорелые шея и грудь; короткая куртка из мягкой кожи, украшенная серебряными заклепками; узкие модные штаны из дорогого сукна, расшитые всевозможными узорами и черный плащ с малиновой подкладкой — столичный щеголь. Мне стало и смешно, и чудно. Так, слово жизнь улыбнулась мне в ответ широкой белозубой улыбкой. Я затянул ремень и поправил ножны.

Свидание свиданием, а оружие при себе. И щелкнув каблуком, я в назначенный час направился на улицу Кошек.

Это была она — маркиза Шалоэр!

Она развалилась на роскошной кровати почти нагая — тончайшую сорочку и ювелирные украшения трудно назвать одеждой. Роскошные кудри змеями расползлись по ее телу. Великолепная фигура, царственная поза, гордо вскинутая голова-все это она.

Только с лица исчезли надменность, нет более места высокомерию, милейшая сладостная улыбка, ничего более не осталось от высокородной дамы — такую же улыбку мне могла подарить на этой кровати и служанка, впустившая меня в дом.