Пустошь
Шрифт:
Доктор Коста с ласковой улыбкой подходит ближе.
Как может эта женщина мне улыбаться? Она же собирается меня убить!
Не такую смерть я себе прочила. Ни людоедов, ни окровавленных ножей, ни голода – я все еще сыта после обеда в камере. Смерть ума, а не тела.
Кто-то заходится криком – пронзительным, жутким криком.
Не может быть, что это я. Я не безумная. Не слабая. Не…
– Пожалуйста!.. – Голос у меня до того охрипший, что я едва его узнаю.
Ремень поперек груди натягивается, и я слышу щелчок задолго до того, как чувствую боль. Я кричу. Извиваюсь. Бьюсь головой о холодную сталь – С
Охранник сдавливает мне виски, ударяет меня головой о стол, и я затихаю.
– Расслабься, дорогая. – Томас проводит гладкими пальцами по моему лбу, поглаживает висок. – Больно не будет.
Он лжет. Процедура еще не началась, а я уже чувствую, как электрический ток ударяет в голову и распространяется по всему телу, превращая меня в пленницу «Лан корп». Жгучие слезы струятся по щекам и затекают в уши.
Лучше бы я очутилась сейчас в «Пустоши»! Лучше бы я вообще не пыталась сбежать! По крайней мере я могла бы управлять собственным телом, пока Оливия вне игры. А теперь моя жизнь станет такой же, как раньше, только еще хуже: тело – в игре, а сознание – на реабилитации. И я буду ясно помнить, как туда попала.
Томас кивает доктору Косте:
– Начнем.
Охранники поднимают столешницу, и я оказываюсь в вертикальном положении. Доктор Коста с Томасом о чем-то вполголоса переговариваются. Наверное, о процедуре. Не хочу их слушать.
Я смотрю прямо перед собой, на стеклянную стену, за которой стоит группа людей. Спонсоры – так назвал их Томас. Одно лицо мне знакомо. Оливия. Пришла посмотреть на мои страдания. Ждет не дождется, когда сможет снова мной играть.
Я зажмуриваюсь и пытаюсь представить себе что угодно, только не будущее и не настоящее.
– …полностью перепрограммировать чип, – доносится до меня голос доктора Косты. – Всю посылаемую информацию она блокирует. Со склада скоро принесут необходимый инструмент.
«Геймеры настроены на передачу, персонажи – на прием. Что же до твоего чипа… Похоже, он работает в обе стороны… Геймер посылает тебе сигнал, а ты, судя по всему, можешь послать ему ответный».
Слова Деклана эхом отдаются у меня внутри. Мой церебральный чип все еще активен. Все еще неисправен. Я по-прежнему могу проникнуть в голову к Оливии… послать ей информацию…
Когда я вхожу к ней в сознание, она охает и резко подается вперед. Один из спонсоров удивленно приподнимает бровь. Мы улыбаемся ему, и я заставляю ее произнести:
– Прошу прощения.
На следующие несколько минут Оливия становится моим персонажем.
Управлять ею сложнее, чем я ожидала. Каждые пару шагов она застывает на месте и норовит повернуть назад, но все-таки мне удается подвести ее к лифтам. Я хочу приложить ладонь к сканнеру – я должна. Я думаю об этом снова и снова, и наконец рука Оливии медленно поднимается.
– Убирайся… из… моего… – С трудом выговаривает она, сжимая пальцы в кулак.
Я заставляю Оливию впиться зубами себе в язык, и ее рука тут же прикладывается к экрану.
Когда мы добираемся до камер, Оливия становится послушнее. Наверное, не хочет, чтобы я опять заставила ее причинить себе боль. В любом случае она больше не застывает, как вкопанная. Перед камерой Деклана всего один охранник. При виде Оливии он выпрямляется, закрывает трехмерную проекцию, на которую смотрел, и прячет планшет
в карман.– Мисс Ланкастер, здесь не безопа…
– Отец велел мне привести беглеца, – говорю я губами Оливии.
Хмуря брови, охранник достает рацию.
– Я только позвоню и узнаю…
– Давай, звони начальству. Но учти: ты делаешь это последний раз в жизни. Отец послал за мальчишкой меня. Передай его мне, если не хочешь играть в «Войну», сидя за железным забором. Понял?
Охранник неохотно убирает рацию и вводит код. Дверь распахивается, и я заставляю Оливию вбежать внутрь.
Деклан сидит в углу между столом и кроватью, подтянув колени к груди. При виде Оливии его лицо вспыхивает и быстро сменяет несколько оттенков красного. Он вскакивает, сжимая руки в кулаки.
– Я убью тебя!
Оливия вздрагивает и шарахается назад. Она сильная, но и я не слаба. Нужно продержаться у нее в голове еще немного.
– Я в центре конфигурации. Четвертый этаж сверху. В конце этого коридора – Склад оружия. Пароль к лифту – девять тысяч пятьсот двенадцать. Вытащи нас отсюда!
Тяжело дыша, Деклан бросается вперед. Его руки готовы сомкнуться на плечах Оливии, но он себя сдерживает.
– Клавдия?.. – шепотом спрашивает он.
Я заставляю Оливию кивнуть – ее подбородок лишь слегка дергается вниз. Она отчаянно сопротивляется. Не знаю, долго ли еще я продержусь. Сую Деклану электрошокер, который взяла у охранника:
– Установи силу тока на… Убирайся из моего… Деклан, вытащи меня…
Оливия пробивает мою защиту и с криком бросается на Деклана. Он разворачивает ее спиной к себе в ту самую минуту, как в камеру вбегает охранник. Потом связь между нами обрывается.
– Ты потеряла сознание, – Слышу я голос Томаса. – Я же говорил: бояться нечего.
Когда я открываю глаза, в зал входит охранник и протягивает доктору Косте какой-то обернутый в пленку предмет. Этот сверток положит конец моей недолгой свободе. Коста принимается разрывать упаковку, и сердце у меня начинает биться часто-часто. Нужно заговорить Томаса, чтобы у Деклана было время меня найти.
– А что будет, если я снова стану разумной? – тихо спрашиваю я.
Томас поглаживает меня по голове, словно ребенка или забавную зверушку. Интересно, десять лет назад, когда мне вживляли чип, он делал то же самое?
– Такое больше не повторится, – отвечает он.
– Что если в следующий раз я покончу с собой? Бац! И Оливии тоже не станет.
– Ты останешься на реабилитации до конца своих дней, а твое тело не будет ни на что реагировать.
– Что если я снова сбегу и захочу тебя убить?
Томас отвешивает мне такую пощечину, что у меня клацают зубы и я чувствую во рту привкус крови. Немного придя в себя, я поворачиваю к нему голову. Ноздри у Томаса раздуваются от гнева, но я выдерживаю его взгляд.
– Такого случая тебе больше не представится, понимаешь ты это или нет? – рычит Томас. – Зачем сопротивляться? Зачем терзать себя вопросами? Ты войдешь в историю. Ты…
Флуоресцентные лампы на потолке вспыхивают красным, и раздается оглушительный вой сирены. Свет и звук сменяют друг друга в хаотичном, завораживающем ритме: вспышка, визг, визг, вспышка. По другую сторону стекла спонсоры «Лан корп» обалдело смотрят на мигающие в коридоре лампы.