Пушинка
Шрифт:
Так, я сидела и терла быстро набухающую шишку на лбу, а Есь радостно смеялся, все так же валяясь на полу, разве что на спину перевернулся - интересно, он еще в своем уме, или всё? Постепенно боль утихла, да и смех парня затих, и я слезла вниз. Ведьмак вольготно растянулся на полу, подложив руки под голову, на его лице блуждала радостно-мечтательная улыбка. Заметив меня он подскочил на ноги и, не дав мне и пискнуть, задушил в объятьях и закружил по дому.
– Инка, она меня любит! Сама сказала! А я ей подарил браслет, все чин-чином, и она согласилась! Маришка теперь моя невеста, и мы поженимся через месяц! А я, дурак, переживал тут... Все просто прекрасно!
Меня приземлили за стол, а Есь глотнул воды прямо из чугунка, после чего подкинул
Пока я разбиралась с продуктами и дремала, парень добежал до деревни и подоспел как раз - к его Маришки приставал не кто иной, как сынок старосты. Если судить по сумбурному описанию от плещущего попеременно то счастьем, то злостью Есхима - сынок представляет собой помесь выкорчеванного пня, опары и жабы, его характер же ведьмак описал таким набором букв, находясь на гребне злобной волны, что мне даже вникать расхотелось. И вот это вот чудо, как оказалось, подбивало клинья к Маришке уже полгода как. К чести девушки, она не велась ни на положение женишка, ни на щедрые предложения с угрозами, ловко выскальзывая из лапок колобка. Да и родители девушки не давили на нее, зная, что другой люб, хоть и очень выгодным женихом был сын старосты.
Так, застав увальня за приставаниями к Маришке, Есхим не долго думая, влепил тому в глаз, да так, что несчастный ухажер пролетел чуток и впечатался в забор. Подхихикивая, Есхим что-то сказал про бессознательную тушу и пяток щенков, но я ничего не поняла. Ну и ладно. Отведя чуточку обеспокоенную, но счастливую из-за избавления от настойчивого поклонника Маришку под ближайшее деревце, Есхим высказал все о своих чувствах к девушке и предложил брачный браслет. Маришка не колебалась ни минуты, и к ее родителям счастливая пара отправилась под руку, а тонкое запястье девушки украшал узкий браслет, но серебряный с каплями янтаря. Есь гордо признался, что не дешевое для деревни украшение досталось ему еще от его матери, и он сумел сохранить его после ее смерти.
И вот, родители дали добро, так что скоро свадьба. За чашкой с кисловатым ягодным настоем все это слушалось как некая сказка, которая вряд ли случится со мной. Но я узнала немного о том, что случается между людьми и пока что мне, наверное, достаточно.
Я была искренне рада за Есхима, а на следующий день познакомилась и с Маришкой. Убежавший спозаранку Есхим вернулся с красивой милой девушкой, хотя я так и не поняла, что за идеалы красоты он описывал мне в первый день знакомства - Маришка хоть и была счастливой обладательницей косы цвета темного меда в три моих руки толщиной, но ее грудь и бедра были вполне себе объятных размеров, а талия была почти как у меня. Сама же девушка была очень веселой, хотя при надобности и становилась суровее льдов, но главное, что она сглаживала все внезапные порывы Есхима. Так, пару раз при мне было - он мог сидеть и внимательно читать книгу или готовить, а через мгновение на его месте оставался лишь маленькое завихрение, а сам парень уже что-то приколачивал на крыше или же собирал травы где-то около поля. Сейчас же, если он был с нами, он редко совершал какие-либо резкие движения, двигаясь плавно, как кот, и все его дела так же плавно перетекали из одного в другое, разве что ему и вправду необходимо было куда-то срочно, но тогда он обязательно предупреждал Маришку.
Вообще, на их пару нельзя было смотреть без улыбки - эти двое прямо светили рядом друг с другом и я чуть поняла, что такое настоящая любовь.
Каждый день с утра в нашей избушке появлялась Маришка. Ко мне она отнеслась со всей душой, приняв как любимую младшую сестру, и каждое мое утро теперь начиналось с легкого потряхивания за плечо и вкуснейшей каши на молоке или с оладушек, или с блинчиков. Самое удивительное для меня, что девушка действовала тихо, как мышка, и даже я, спя на печке, не слышала, как она растапливает печь и готовит.
К тому моменту, как я садилась за стол, умывшись и одевшись,
в дом влетал Есхим с улыбкой от уха до уха, каким-то непонятным образом сумевший тихо покинуть его рано утром, обнимал Маришку, и мы все вместе садились завтракать. Еще в первый же день девушка по настойчивой просьбе Еся осмотрела весь дом, сказала, что ей нужно для комфортной жизни замужней девы, и он составил список. Так что после завтрака парень убегал либо за материалами для совершенствования своего жилища вроде половичков, ярких занавесок и новой посуды, либо строил сарайчик для коз и иже с ними, либо занимался своими обязанностями ведьмака. Мы же после завтрака мыли посуду, и располагали все эти материалы для совершенствования, отмывали дом, ухаживали за кроликами - как оказалось, у задней стены избушки была небольшая пристройка, где обитали эти упитанные длинноухие создания.Между прочим, нам показался домовой Тишка. Готовку он оставил Маришке, а сам помогал при случае Есхиму, или же шуршал где-нибудь в уголке. Мари занялась созданием своего огорода около избушки - конечно, я ей помогала. Мы ходили собирать ягоды, лещину, еще она учила меня готовить. Мари же привела меня в первый раз в деревню, предварительно облачив меня в свою старую одежду, из которой она выросла. Так, в ярком зеленом сарафане, я и крутилась среди ее подружек, да и вообще всех молодых обитателей деревеньки, веселившихся тем вечером на улице, всем было любопытно поглядеть на 'чудную сестричку ведьмака'.
Часть 7
А молодежи было достаточно. Как я поняла, все это возникло стихийно, просто так сложилось - и скорая свадьба Маришки, и недавние именины одной из ее подружек, кажется, Арнишы, так что девушкам решили устроить маленький праздник. Виновниц торжества подходили и поздравляли все, заодно с любопытством поглядывали и на меня. Затем Маришка отошла куда-то, и я пошла смотреть на танцующих какой-то простенький танец ребят.
Два хоровода - девичий хоровод внутри хоровода ребят - кружились в разные стороны, а в центре стоял парень (или девушка), и звонко выкрикивал пару словечек попеременно, отчего кружащиеся то сводили и разводили хороводы, то менялись местами или еще чего. Поняв, что и после какого слова делать, я влилась в девичий хоровод, подловив момент. Но протанцевать долго мне не удалось - участники хоровода стали разбиваться на парочки и отходить к костру приплясывать, а оставшихся было не так много, а следовательно, стало не так весело, и я вышла из круга.
На поляне перед рощей, да и среди деревьев молодые ребята танцевали, хохотали, играли в какие-то игры, просто о чем-то болтали. И наше веселье было замечено на небольшом обозе, проезжавшем по дороге мимо рощи в соседнюю деревню. Несколько взрослых - крепкие старики, хромой мужик и какая-то поникшая женщина, - приглядывали за такими же, как мы, ребятами. Все они возвращались с реки, где ловили и заготавливали ее обитателей. Заскучавшие на промысле ребята уговорили старших отпустить их к нам, подкрепив свою просьбу тем, что без них обоз пойдет быстрее. И взрослые согласились - последний улов они оставили свежим, и хоть до дома было не так уж и далеко, хотелось довести его непорченным. Так наше праздненство закрутилось еще веселее.
Все были знакомы, все были рады увидеться, и на меня уже не так обращали внимание - кому нужна сестрица ведьмака, если рядом красивые девушки и статные парни, уютно трещит костер и зовет закружиться в пляске задорная мелодия? Кстати, Есхим тоже пришел на праздник - чуть запоздал, конечно, но вот они уже с Маришкой, как и другие парочки, выплясывают около костра. Я наблюдала за всем этим радостным возбуждением, прислонившись к дереву, качая головой под музыку. Хотелось влиться в этот улыбчивый, смеющийся вихрь юбок и рубах у костра, подлетать в воздух не от магии, а из-за сильных рук того, кто кружится рядом, и чтоб жарко было отнюдь не из-за близости ярко полыхающего костра. Хотелось быть, как Маришка рядом с Есем.