Пушинка
Шрифт:
– Что такого с моей внешностью?
– Ну знаешь, у нас все девушки ух какие, кровь с молоком, крепкие, и тут, и тут всего много, все округло, - парень обвел руками свою грудь и бедра, - косы так вообще - в две моих руки, и разве что не по земле волочатся. И тут ты такая - руки-ножки, как щепки, саму чихом переломить можно, бледная как снег, волосы хоть и длинные, да легкие и тонкие, словно паутинка, и разлетаются в разные стороны. Надо бы тебе косу заплести, да. Про лицо я даже не говорю - черты, в общем, красивые, но нездешние... У нас с таким хозяйством еще и странно зваться это всё, будут считать сбежавшим товаром. А так скажешь, что с отцом не свезло.
–
– Отлично. Так, семечко брали, пушинку тоже, теперь одуванчик. О-ду-ван-чик... Одинка, Ванчинка, Ваиника, Одиника. Хм, еще Иваника. Вот, эти имена сойдут за местные. Так что выбирай, какое тебе больше по нраву.
– Ваиника хорошее, а Иваника - как ива... Ммм... Я хочу быть Ваиникой.
– Вот и отлично, - облегченно вздохнул ведьмак и быстро подчистил свою миску, - А теперь давай доедай, умывайся, и спать, пусть и вечер только, да я устал, и ты наверняка тоже.
Меня Есхим устроил ночевать на печке, выделив заодно и сорочку, куда длинней моего платья. В нее я обрядилась, едва парень ушел к себе на чердак и прошагал подальше от лестницы, запрятанной в закутке около входной двери. Задернув занавесь, отгораживающую мое спальное место от помещения, я уютно устроилась под одеялом и удовлетворенно вздохнула.Я была умыта, накормлена, положена спать на теплую печку в чистой одежде. Что еще нужно для счастья?
Часть 3
Утро началось внезапно. По идее, деревенских будят петухи, но это утро настало не с ядреными криками этих пернатых, да и таковой живности поблизости от избушки я вчера не заметила. Меня разбудили жуткие вопли: 'Ведьмаааак! Эй, ведьмак!', раздававшиеся под аккомпанемент грохота в дверь - похоже что в нее молотили не только кулаками, а еще и поддавали ногой. Есхим также прекрасно услышал все это - к звукам от неизвестного посетителя добавился топот у меня над головой. Высунув нос из-за занавеси, увидела, как парень скатился по лестнице, по пути напяливая рубаху и приглаживая волосы. У двери он шустро натянул сапоги и, наконец, распахнул дверь, едва не получив по голове. Но видно такое утро для него не в новинку - увернувшись от кулака, ведьмак сипло гаркнул:
– Чего надо?
А за дверью была гроза, и ливень шел такой стеной, что и деревьев ближайших не видно. Посетителем оказался мужичина - пять локтей вверх да четыре вширь, шеи не видно, руки бугрятся мускулами, а кулак с мою голову. Гигант весь закутался в плащ, да под таким ливнем ткань облепила его всего и ничуть уже не спасала.
– Эк, да вот дождь непрестанно, уж с вечерка позднего-то и льет, а у нас посевы... Может разведешь тучки-то? Мы отблагодарим щедро...
– Извини, кузнец, да ничем помочь не могу. Учитель вчера ушел к предкам, и сегодня весь день будет лить. Вот закончится дождь, и я помогу посевам - поддержу, подсушу, облака отгоню, а пока что придется вам подождать.
– И на том спасибо, ведьмак. Ждать будем, - кузнец шагнул было назад, да замялся, и вновь обратился к парню, - Слушай, а не дашь тот чай чудесный, - ей-ей, эта громадина покраснела. Что ж за чаек-то такой? Есхим не явил никаких эмоций на румянец гиганта, лишь выхватил два каких-то мешочка, легко пробежавшись пальцами по рядам таких же на ближайшей к двери полке, и всучил кузнецу, предварительно засунув в туесок с плотно притертой крышкой.
– Вот твой чай, как с посевами расправлюсь, так и оплатишь заодно. Там же и от простуды, а то знаю я вас. Туесок вернешь,
мое имущество. Все, свободен, - и захлопнул перед носом посетителя дверь.– Ой, да. Соболезную, ведьмак, - пробасил из-за двери кузнец, и послышалось удаляющееся хлюпанье, которое быстро заглушилось шумом дождя. Сам ведьмак, позевывая, скинул обратно сапоги, и уполз обратно к себе. И все же, вчера он как ушел, так и не спускался, так почему у него сапоги сегодня чистые, аж сияют?
В следующий раз я проснулась опять от грохота - незнамо как умудрившийся тихо пройтись по чердаку, спуститься по лестнице и пошуровать по дому Есхим запнулся о ведро. Хорошо еще что пустое, а то с него бы сталось опрокинуть с отходами.
– О, Инка, ты уже проснулась? А я думал, успею еще завтрак приготовить...
– ведьмак заметил мои выглядывания из-за занавески, - Ты подожди пока, не слезай, я тебе штаны и рубаху дам. Может, и обувь какую накопаю...
Через пару минут ко мне за занавеску влетел куль, в котором оказались латанные-перелатанные штаны, туника, толстые шерстяные носки, а затем мне сунули и пояс.
– Ты ж как веточка тоненькая, любые штаны свалятся, - бухтел парень, собирая на стол и доставая из печки чугунок, - Я и так тебе выдал то, в чем ходил лет в тринадцать. Да, в тринадцать. Как раз старик тогда меня и забрал...
– Откуда?
– я легко слетела с печки уже в новой одежке и пошла умываться.
– Да из города, я ж сирота - отца не было, мамка умерла, когда мне шесть стукнуло. Родственников не было, вот я и прибился к таким же ребятам. Подворовывал, где-то подрабатывал как мог, в последние годы с лекарем за травами шастал. А старик меня приметил, когда я со злости - что-то мы там не поделили - пожелал одному пацану носом в де... отходы животных уткнуться. Так он через шаг уже споткнулся и исполнилось мое пожелание. Я стою, меня отчего-то качает, и не знаю, смеяться или пугаться, а тут старик подходит, что-то мне говорит, и я отключаюсь. Уже тут очнулся, а он мне заявляет, что я теперь его ученик, раз сила подчиняется. Я, не будь дурак, согласился, и не жалею. Тепло, сыт, работа есть, и уважают, - я с сомнением поглядела на него, но парень не заметил, погрузившись в свое прошлое. Я перехватила у него черпак до того, как он успел ошпариться, и сама разлила нам по кружкам свежий взвар, нарезала хлеба, колбасы и сыра, и усадила ведьмака за стол, а сама села напротив.
– Есхи-им, - никакой реакции. Что ж, будем действовать по-другому.
– Есхим!
– от болезненного щипка за руку
– Да! Что?
– от болезненного щипка за руку ведьмак аж подпрыгнул на стуле, едва не свалившись. Как же он таскал из карманов с такой неуклюжестью? Разве что у него золотые руки.
– Ты кушать собираешься? Скоро все остынет.
– Ой, и вправду. Что-то я задумался. Ну что ж, приятного аппетита.
Когда со стола уже исчезли и хлеб, и сыр, опустела мисочки с сушеными яблоками и орешками, а мы спокойно допивали взвар, я все-таки решилась спросить:
– Слушай, ты свои сапоги когда успел почистить?
– Всмысле?
– не понял парень.
– Ну вот вчера ты их как кинул грязными у двери, так к ним и не возвращался. А когда того гиганта встречал, одел их уже чистыми.
– Извини, ты тогда проснулась? Надо будет предупредить в деревне, чтоб не стучали так, это меня обычно и пушками не добудишься, вот они и колотят, если рано приходят. А сапоги мне почистил Тишка.
– Тишка?
– Домовой наш. Еще учителя учителя старика застал, старый уж. Зато умный, старательный и готовит отлично.