Пушинка
Шрифт:
– А...
– что-то не видно результатов его готовки. Но домовой! Как интересно.
– Просто Тишка незнакомым не показывается, и старается подальше первое время держаться. Я его сам где-то через седмицу увидел, когда тут поселился. А одной женщине, что зимовала у нас, он показался уже через пару дней. Просто она выломала пару ступенек лестницы, спалила три чугунка каши и едва не подпалила саму избу, очень уж ей хотелось для нас готовить, да не умела, а нас не подпускала к печи. Вот Тишка и вышел, чтоб еще чего не натворила. Он сейчас вылез оттого, что приготовить-то себе что-то я смогу, но неряха я жуткий, и сапоги бы так и одел, так что он знает, что лучше сразу что-то сделать с моей одеждой-обувью, иначе черт-те сколько
Эх, похоже что и вправду останусь тут ненадолго. Узнаю, куда можно пойти дальше, как стоит вести себя в дороге. Может, заодно Есхим расскажет, что я еще могу с этой новой силой, и еще какой своей старой одежкой снабдит. Да и кормят меня тут...
– Собираюсь, собираюсь.
– Ну и отличненько. Будешь моей сестренкой для деревенских. Дальней, - с сомнением покосился на меня, - Очень дальней. А теперь двигай сюда эту табуретку, садись, и я буду плести тебе косу. А то не могу смотреть, как они у тебя вверх подлетают.
Этот день мы провели в доме. Есь подсунул мне книгу, и выяснилось, что читать я могу. Писать, в принципе, тоже, но пальцам трудно держать перо, ну привыкну еще. Пару раз мне было надо на улицу по нужде, и тогда братец названный укутывал меня в плащ и выдавал какой-то щиток, который необходимо было держать над головой, дабы защититься от нескончаемых потоков воды с неба. Ботинки мне, кстати, Есхим все же нашел - старые, однако на диво не сильно сношенные.
– Я их просто только одну весну носил, летом так бегал, или в лаптях, а осенью они мне малы уж были. Старик тогда так ругался...
– объяснил парень.
Домовой так и не показался, я кое-как сама заплела три веревки в косу, а поужинали мы овощным рагу. На следующий день я уже слышала легенький топот и покашливание - похоже, что скоро я познакомлюсь-таки с Тишкой. Волосы я заплела себе сама - хоть и кривенько, но зато теперь умею. Позавтракав, ведьмак отправился в поле помогать посевам, а я, став максимально невидимой, полетела за ним.
Часть 4
Ливень уже прекратился, даже мороси не было, но последствия грозы были видны всюду. Все тропинки в лесу были размыты, с каждого куста на неаккуратного путника лился водопад, а среди мха уже можно выпускать лягушек обживать новое болотце.
Вышли мы как раз на то поле, на котором я и делала первые шаги как человек, правда сейчас смотреть на него без боли было невозможно - уже начавшие было золотиться колосья, некогда мелодично шумевшие на ветру, теперь были прибиты плетями ливня к земле, тот самый стог, на котором я лежала, вскорости обещал стать прекрасным компостом. Вдалеке также не осталось жизнерадостных золотистых тонов. Мы дошли до середины поля, где я опустилась на землю и уплотнилась, как нормальный человек, а Есхим застыл, раскинув руки и шепча что-то в небо. Даже я почувствовала завихрения силы, частичка которой была и во мне.
Через пару мгновений каждая капелька воды забликовала на ярком солнце, выглянувшем из-за стремительно уплывающих облаков. Теперь ведьмак присел на корточки, касаясь руками земли, и после еще какого-то заговора, точно круги на воде от брошенного камня, от нас стебли злаков стали подниматься, тянуться к солнцу и шелестеть, переговариваясь с заглянувшим ветерком. Оглянувшись, увидела, что вдаль теперь расстилались золотистые просторы, как и позавчера, небо радовало чистейшей голубизной, а Есхим лежал на земле, белее мела.
Я застыла на момент в панике - вдруг он тоже того, к предкам отошел, - а затем ринулась было к нему, но была остановлена вялым движеньем кисти ведьмака:
– Тшш, Инка, не надо меня трогать, дай я чуть полежу, - даже не шепот, а скрежет какой-то, но противиться
ему не стала - вдруг хуже сделаю? Пришлось унять свои порывы. От волнения я опять начала подлетать, так что пришлось укрощать спонтанную легкость. Пока Есь отлеживался - это заняло не так много времени, но мне показалось, что вечность, - я сидела между шелестящими колосьями и заламывала руки. Мимо меня пролетали братишки и сестренки, но лететь вслед за ними не хотелось, меня волновал лишь этот человек, к которому я, похоже, успела привязаться за столь короткое время знакомства. Может потому, что он позаботился обо мне, а может потому, что он просто первый встреченный мною человек, такой же, какой стала я.Через некоторое время, когда у меня уже начали побаливать кисти рук, Есхим наконец открыл глаза и начал подниматься, знаком показав мне оставаться на месте. Однако из этого ничего не получилось, и лишь когда он понял, что изображает последние рывки выброшенной на берег рыбы, он все же проскрипел:
– Инка, помоги мне. Пожалуйста, - я тут же подскочила к нему, чуть замешкалась, пытаясь тянуть его за руку, но, поняв свою ошибку, подставила плечо для опоры. Медленно, но ведьмак все же поднялся на ноги, и стал ощутимо наваливаться на меня - все же я хрупкая девушка, а он высокий крепкий парень.
– Извини. Просто это первая моя работа в качестве ведьмака, а не его ученика, - Есхим слабо улыбнулся, пытаясь хоть немного меньше опираться на меня.
– Хотел сделать идеально, да перенапрягся. Теперь из-за моей глупости тебе придется тащить меня до дома.
– Ну ты хотя бы все сделал хорошо. А дойти-то дойдем.
Я бодрилась, конечно. Путь домой занял гораздо больше времени, чем путь на поле. Даже несмотря на попытки Есхима меньше опираться на меня, и помощь ветра, который то здесь, то там поддерживал нас, если мы начинали заваливаться, мне было очень тяжело. Какое же это было счастье, когда мы добрались-таки до избушки, где я уложила парня на скамейку, укрыв своим одеялом, так как ни наверх, ни на печку он забраться не смог бы даже с моей помощью. Под руководством Есхима я подбросила дров в печку, подогрела воды и заварила ведьмаку трав. Когда я убедилась, что выпить он может и сам, не прольет и не обожжется, выбежала на улицу, где тут же, становясь прозрачной, взлетела вверх, в радостные объятья ветра. Вот оно, то прекрасное чувство легкости, и сейчас мне больше ничего не надо.
Когда солнце уже начало клониться к горизонту, с верхушек деревьев, где игралась с ветром, я и заметила широкую фигуру кузнеца, продвигающуюся к избушке. Подлетев поближе, заметила большой короб у него на спине, и полетела к ведьмаку с новостью. Котелок с заваренными травами, что я оставила на табурете у скамейки, был пуст, Есхим дремал, пригревшись под одеялом. На предстоящий визит кузнеца ведьмак отреагировал спокойно.
– А, это они плату за помощь с ним отправили, - Парень сел на скамейке, потягиваясь. К нему уже вернулся нормальный цвет лица, и сам он никуда не заваливался.
– Это хорошо. Наверняка куриц положили, или зайца. Так что сейчас буду учить тебя варить суп. Каждая девушка должна уметь готовить хотя бы суп, а лучше еще и кашу, жаркое и пироги.
Я постаралась вздохнуть как можно незаметнее - не то чтобы мне не хотелось узнать, как готовить суп, просто самочувствие ведьмака беспокоило, несмотря на то, что сейчас он вполне бодро разговаривал и двигался. Хотя и суп меня тоже не очень интересовал. Но чувствую, что раз я остаюсь на какое-то время у Еся, он упрется, но сделает из меня эту 'каждую девушку'.
– Есь, а скажи, мне стоит показываться кузнецу-то?
– Это, конечно, рановато, но можешь остаться. Он все равно видел, что на печке кто-то есть, раз занавеска задернута, а больных они не приводили. Волосы у тебя не летают, ты сама тоже более-менее нормальная, так что все, сиди. Ну или лучше поставь сразу воды греться для супа, во-он в тот чугунок.