Пурга в ночи
Шрифт:
Чекмарев положил между страниц карандаш и захлопнул книгу. В дверях появился Гэматагин.
— Ты где пропадал? Я тут не мог найти, где леденцы лежат, хотел еропольским ребятишкам послать!
Чекмарев еще плохо знал расположение товаров в складе, и Гэматагин служил ему живым справочником.
— Аренкау здесь? — заинтересовался Чекмарев. — Зачем же он приехал?
— Пушнину американцу привез. Шесть упряжек.
Чекмарев быстро вышел из склада. Он вспомнил, как осенью Аренкау был у Мартинсона. Тогда уже прошел слух о их сговоре. Гэматагин спешил следом. От склада отъезжали последние упряжки еропольцев.
Чекмарев сразу же узнал
Где я ее уже видел? Чекмареву было знакомо ее лицо, но вспомнить, кто это, он не мог. Его поразила печаль молодой женщины. Она безразлично отнеслась к тому, что Чекмарев внимательно осмотрел поклажу нарт и стал расспрашивать каюров о пути, которым они ехали в Марково, о том, где и с кем по дороге вел торговлю Аренкау.
Громкий крик, в котором была и радость и неверие, заставил Чекмарева обернуться. Он увидел, что к упряжкам спешат Берзин с Моховым и Оттыргиным. Молодая чукчанка кинулась от нарты к Оттыргину.
— Вуквуна! — узнал Оттыргин свою любимую. — Вуквуна!
Сбылось то, о чем он мечтал. Он встретил Вуквуну. Все эти дни в Марково Оттыргин бродил по тлению, снова и снова подходил к церкви. Он ждал любимую. Оттыргин бросился навстречу Вуквуне. Они взялись за руки и забыли обо всем.
Мохов, радуясь за товарища, с тоской вспомнил о Наташе. Скоро они так же радостно встретятся. Утром он с Берзиным и Оттыргиным уезжает из Марково в Усть-Белую, Там они захватят Галицкого и Мальсагова — и домой, домой. Наташа тень обрадуется, когда узнает, что Оттыргин отыскал свою любимую, и, конечно, она с Вуквуной подружится. Мохов, как и все, был рад за Оттыргина и считал, что Вуквуна теперь будет с ним. Берзин кивнул ей и прошел мимо молодых людей с чувством легкой хрусти. Он думал о девушке с серыми глазами.
— Здравствуйте, Вуквуна, — подошел к девушке Мохов, но она, плохо понимавшая по-русски, прижалась к Оттыргину. Она не знала этого молодого бородатого русского, но Оттыргин ее успокоил:
— Это мой друг, Антон. Он как мой брат.
Вуквуна робко улыбнулась.
— Ан-тын…
— Ну вот и познакомились, — рассмеялся Мохов и хотел узнать от Оттыргина, откуда приехала Вуквуна, как его окликнул Берзин:
— Подойди-ка сюда, Антон! Смотри, какое богатство!
Ревкомовцы стояли около одной из нарт. Перед ними лежал ворох шкурок голубого песца.
— Ветерок перебирал мех, и шкурки казались живыми зверями.
— Видно, ловок купец, — сказал Берзин, которому Чекмарев коротко рассказал об Аренкау, и оглянулся: — Где же он?
— Сейчас явится. Побежал за справками к Мартинсону. — Василий Иванович хмуро смотрел на пушнину. Он знал, сколько обманутых, полуголодных охотников стоит за ней. — За бесценок скупал, а то и обманом вытянул…
— Конфискуем, — безоговорочно произнес Берзин. — Объявим товар народным достоянием. Местный кулак еще беспощаднее, чем приезжий коммерсант.
К нартам подбежал взволнованный Аренкау.
— Нельзя… мое… — Аренкау оттолкнул Чекмарева от нарт.
Чекмарев коротко ему объяснил:
— Ты на товары американца выменял эту пушнину. Товары американца теперь наши, и пушнина теперь наша. За то, что ты ее выменивал и ездил, Совет тебе заплатит.
— Не дам! Не дам! Шкурки мои! — закричал Аренкау. — Я сам бил зверя.
Он загородил пушнину спиной и начал дрожащими руками запихивать шкурки в мешок, но тут на его плечо легла тяжелая рука. Над ним
стоял Мохов. Аренкау пытался освободить плечо, но Мохов только сжал его крепче.— Пусти! — закричал Аренкау.
— Отойди! — Мохов хотел отвести Аренкау от нарт, но тот упал на груду пушнины, зарылся в нее лицом, вцепился пальцами.
— Забрать все в склад! — приказал Берзин. — Берите пока с других нарт.
Аренкау думал, что его оставили в покое, но тут он увидел, что ревкомовцы считают тюки пушнины с соседских нарт, и ринулся к ближней, у которой был Оттыргин. Он ударил каюра в бок, и тот от неожиданности упал на снег. К нему с криком бросилась Вуквуна. Аренкау пнул Оттыргина:
— Вор! Вор!
Сзади Аренкау схватили сильные руки и оттащили от Оттыргина. Мохов крепко держал купца, которой кричал и бился в его руках. На губах Аренкау появилась пена.
— Свяжите его, — сказал Берзин, болезненно морщась от пронзительного крика Аренкау.
Оттыргин вскочил на ноги и помог Мохову скрутить вырывающегося Аренкау. Он крикнул Вуквуне:
— Давай ремни!
Вуквуна схватила с нарты ремни и сама быстро и ловко связала Аренкау руки и ноги, затянув их тугими узлами. Аренкау ошалело следил за Вуквуной. Он даже перестал кричать и ругаться. Поведение жены было настолько странным, что он не мог как следует его обдумать. К тому же его поразило лицо Вуквуны. С него исчезли задумчивость и печаль. Да Вуквуна ли это? Жена ли его? Та ли это женщина, которая должна стать матерью его детей? Аренкау не узнавал Вуквуны. С ней произошло что-то загадочное. Наверное, в нее вселились злые духи, если она связывает мужа.
Аренкау, вспомнив о пушнине, снова закричал в отчаянии, злобе и тоске, но тут же замолк. У него иссякли силы. Он видел, как люди переносят тюки с пушниной с нарт в склад. Вуквуна, Мохов и Оттыргин, оставив Аренкау на снегу, присоединились к работающим. Аренкау позвал жену, но она даже не оглянулась. Краем глаза Аренкау увидел, как она помогает Оттыргину поднять тюк и смотрит на него горячими глазами, какими никогда не смотрела на Аренкау. Он понял, что потерял не только пушнину, но и жену…
Разгрузка нарт Аренкау подходила к концу, когда к складу подъехала собачья упряжка и с нее соскочил запорошенный снегом человек.
— Салям алейкум!
— Якуб! — узнал приезжего Мохов.
— Мальсагов! — Берзин с некоторой тревогой посмотрел на товарища. — Что случилось с Белой?
— Чего случилось?! — Мальсагов был рад встрече с друзьями. — Ничего не случилось! Я в гости приехал.
— Зачем оставил Белую? — Берзин не принимал шутливого тона Якуба.
— Весть хорошую привез. — Мальсагов достал пакет из-за ворота и протянул его Берзину. — Благодарить будешь!
— От Мандрикова! — воскликнул Берзин, узнав почерк Михаила Сергеевича, и торопливо развернул письмо.
Мальсагов был прав. Привез он хорошую весть. «Колчак окончательно разгромлен. Красная Армия заняла Иркутск. Об этом должны знать все жители нашего северного края, — писал Михаил Сергеевич. — Я очень жду тебя и беспокоюсь о твоем здоровье. Береги себя». За этими лаконичными строчками Август Мартынович чувствовал большую братскую теплоту. «Был тут у нас небольшой инцидент с агентом купцов Караевых. Мы узнали, что они вооружают отряд для борьбы против нас, и решили послать туда наших товарищей, но потом передумали и отменили отъезд до твоего возвращения. Туда должен ехать ты, потому что положение в вотчине Караевых сложное и опасное и требуется твердость твоей руки».