Чтение онлайн

Председатель Петр Маловечкин, товарищ его Елисеев.

Секретарь Барминский, члены: Сосновский, Черпанов, Гладюк».

Михаил Сергеевич швырнул на стол воззвание и ударил по нему кулаком:

— Не большевистская программа, а черт знает что!

— Еще есть телеграмма. — Титов передал второй листок Мандрикову. — Это частная. Фома Гладюк, член Петропавловского военно-революционного комитета спрашивает Учватова о здоровье Громова.

— Что-о? — Мандриков тряхнул головой. Ему показалось, что он ослышался. — О здоровье Громова?

— Ну да! — Титов все еще держал бланк радиограммы.

Булат внимательно прочитал телеграмму и занялся

своей трубкой. Сообщения из Петропавловска вызывали тревогу. Судя по телеграмме, на Камчатке положение необычно сложное. У руководства ревкома не одни большевики. Там, наверное, есть и эсеры, и максималисты, и черт знает кто еще. В общем, всякой твари по паре. Но влияние этих пар сильное, если шлют такие телеграммы.

— Почему это их беспокоит здоровье колчаковца Громова, а не жизнь обреченных ими на голод жителей? Петропавловский ревком претендует на руководящую роль, но мы не можем с ним согласиться. Дайка мне карандаш и бумагу, Василий Никитович! — Михаил Сергеевич быстро начал писать. Титов и Булат, стоя, читали:

«Петропавловскому ревкому о контрреволюционных указаниях Червлянского.

Доводим до сведения ответ Червлянского на сообщение 16 декабря о том, что группа большевиков-коммунистов ведет агитацию против колчаковщины, пытается захватить власть и объявить Советы. Червлянский отвечает 18–19 декабря: «В случае выступления большевиков объявите в уезде осадное положение и не стесняйтесь с расстрелами».

Далее Фома Гладюк, подпись которого на воззвании, запрашивает частной телеграммой отстраненного Учватова о здоровье контрреволюционера Громова. Действия эти необходимо расследовать с точки зрения Анадырского революционного комитета. Такие лица опасны для революции. Ваши воззвания не убеждают нас в понимании вами интересов трудящихся.

Анадырский Совет рабочих депутатов, помня интересы только трудящихся, объявляет в Чукотско-Анадырском крае, что власть принадлежит только пролетариату. А также просит петропавловских товарищей не бредить при социальной революции народоправством до полного уничтожения классовой несправедливости.

Предстоящий ваш съезд, по нашему мнению, должен состоять из пролетариата Камчатской области, но ни в коем случае не из мародеров, спекулянтов, которые так тонко, как видно нам, подвизаются и которых так много на Камчатке. Более подробную точку зрения на деятельность советской власти Камчатской области сообщим через несколько дней.

Председатель Мандриков».

Михаил Сергеевич подал карандаш Булату:

— Подпишись!

Булат расписался за секретаря ревкома.

— Немедленно передайте в Петропавловск! — приказал Мандриков комиссару радиостанции. — Все, что будете получать из Петропавловска, немедленно в ревком!

Ревкомовцы собрались уходить. К Мандрикову подошел Фесенко.

— Посмотрите наш пулемет?

Игнат очень волновался. Исключение из ревкома было для него большим горем, Мандриков, взглянув на напряженное лицо моториста, пожалел его, но только спросил:

— Уже сделали?

— Один сегодня пробовать собирались, да вот погода помешала. Мишени не увидишь за снегом.

Фесенко провел ревкомовцев в мастерскую радиостанции. Волтер, склонившись над тисками, осторожно подпиливал зажатую в них деталь. Руки его были усыпаны мелкой металлической пылью. Она искрилась при каждом движении.

На верстаке лежали части разобранного ружья

«Ремингтон», инструменты. Услышав шаги и голоса товарищей, Аренс плавным движением отвел напильник от детали, протер ее ладонью и, придирчиво осмотрев, поднял руку с напильником:

— Утро добрый…

Он с гордостью показал им стоявшие в стороне ружья с переделанной казенной частью. Чтобы понятнее объяснить ревкомовцам, что они с Фесенко сделали, он перешел на английский язык. Выслушав его, Мандриков лукаво сказал:

— Ты так быстро нам растолковал, Аренс, как ружье превратилось в пулемет, что мы убеждены — оно и стреляет так же хорошо и быстро.

Аренс чуточку обиделся на недоверчивость Михаила Сергеевича и схватил переделанное им ружье:

— Сейчас убедитесь, что Аренс и Игнат не теряли времени понапрасну.

Ревкомовцам стоило большого труда отговорить Волтера от немедленного испытания оружия.

Мандриков и Булат вернулись в ревком. Здесь их ждала приятная новость. Из Усть-Белой вернулся почти весь нартовый отряд за исключением тех упряжек, на которых уехали члены ревкома и Мохов. Каюры в коридоре ревкома ожидали Мандрикова. Михаил Сергеевич пригласил их к себе. Ему навстречу бросилась радостная Наташа:

— Жив Антон, живы и здоровы все. — В руках у нее было письмо Антона. Наташа разрумянилась, похорошела.

— Я рад, очень рад. — Мандриков с нетерпением вскрывал пакет от Берзина.

Август Мартынович со стенографической точностью описывал и путь к Усть-Белой, и то, что он увидел и застал в селении, и что им с товарищами сделано. Чем дальше Михаил Сергеевич читал, тем суровее становилось его лицо. Парфентьев предал Новикова. В этом нет никакого сомнения. Каюр бежал, но ревком найдет его и будет судить за смерть Новикова. Нет, Парфентьева ревком не будет наказывать. Каюр не все понимает, не во всем разбирается. Его надо убедить. Таких парфентьевых много.

Мандриков взглянул на терпеливо сидевших каюров. Они на корточках примостились у стен и посасывали трубки. Берзин писал, что отправил их назад в Ново-Мариинск, потому что ни в Усть-Белой, ни в других селениях, как ему рассказывали жители, нет корма. Михаил Сергеевич приказал Булату выплатить каждому каюру по две тысячи рублей, как об этом просил Август Мартынович, и отпустил их.

Мандриков вернулся к письму Берзина. Август Мартынович действовал решительно. Малков расстрелян им собственноручно. Да, коммерсант заслужил эту кару.

«…На Марково едем только Куркутский и я, — писал Берзин, — потому что нету собак и корма нету. Здесь даже люди кушают один сухой хлеб: рыбы нету, мяса также нету, а Малков пировал. Я не мог смотреть спокойно на голодных людей, когда рядом в складах коммерсантов лежали продукты.

Мы, по закону революции и права народа, национализировали компании крупных коммерсантов: Свенсона, Малкова. В Марково будет сделано то же самое, и вам в Ново-Мариинске и во всем уезде такое же надо провести… В Усть-Белой местный Совет. Трудящиеся избрали председателем рыбака Падерина, товарищем председателя Дьячкова, секретарем товарища Кабана, а вахтером всего продовольственного склада товарища Наливая. Все эти товарищи на своей шкуре узнали зверя Малкова. Они шли к революции, и коммунисты Чекмарев и Новиков учили их. Они надежные наши люди и первые тут строители свободной республики. С ними остаются Галицкий и Мальсагов. Они помогут Совету навести в Усть-Белой порядок. На обратном пути заеду за ними, и мы вместе вернемся в Ново-Мариинск.