Чтение онлайн

Слушайте, что делается в Анадыре. Введена трудовая повинность. Все, кто хочет пользоваться продуктами питания, находящимися в Анадыре, должны работать. Работа заключается в добыче угля, куда нами отправляются все буржуазные дармоеды. С неумолимой решительностью, без конфликтов проводим в жизнь уничтожение частной торговли и заменяем ее натуральным общественным обменом, для чего национализируются все акулы, глотавшие десятки лет рачков — трудящихся инородцев. Устанавливается количество отпуска товаров, удовлетворяющих чукчей, коряков, эскимосов, ламутов.

Анадырский ревком состоит только из пролетариата, при коем право выборов

в Советы принадлежит только трудящимся и тем коммерсантам, которые добровольно пожелают передать все свое торговое имущество в полное достояние Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.

20 января будут национализированы капиталистические рыбалки, владельцы которых для наживы загородили устье реки и тем оставили весь край голодным. Отсутствие рыбы для собак грозит их уничтожением, а это дальних инородцев обрекает на смерть. Чтобы выйти из положения, принимаются меры распределения оставшейся рыбы. Товарищи Петропавловска предлагаем вам шире смотреть на интересы трудящихся и отбросить методы строительства новой жизни путем Февральской революции. Да здравствует власть трудящихся!»

Сквозь морозный мрак полярной ночи летели эти слова над снегами, над скованными льдом морями и реками, над вершинами заснеженных сопок и вызывали бурю в Петропавловском временном военно-революционном комитете. Там были за более спокойное решение острых вопросов. Мандриков и его товарищи знали, что без разрушения старого нового на этом же месте не возведешь.

Вечером он, как всегда, торопливо умываясь, говорил Елене:

— Мы с петропавловскими товарищами расходимся по самым основным вопросам. Ну какой же там военно-революционный комитет, если он озабочен не судьбой умирающего от голода человека, а тех, кто у этого человека отбирал последний кусок хлеба.

Михаил Сергеевич умолк. Он смотрел на ломтик хлеба в руке. Хлеб напоминал ему далекую родную деревушку, хату, в которой никогда не прекращался разговор о хлебе. Хлеб — жизнь. Это всегда было одно и то же. Мандриков тряхнул головой. В последнее время к нему все чаще приходит грустное настроение. Михаил Сергеевич не стал доискиваться причин. Он все еще не сводил взгляда с куска хлеба. Чтобы у каждого человека в руках был всегда хлеб, когда ему захочется есть, он и прислан сюда партией. И он сделает все, чтобы так было.

Мандриков не замечал, с каким вниманием прислушивалась к его словам Елена Дмитриевна. Она неторопливо вышивала на куске холста фигуру бегущего оленя, в которого целился из лука охотник. Этой работой Елена занялась после того, как Бирич приказал ей все выспрашивать у Мандрикова. Делая крестик за крестиком, она как бы между прочим, затягивала вечерние беседы. Женская хитрость удалась.

Елена за вышивкой, мягкий свет лампы под зеленым абажуром, посапывающий во сне у печки Блэк — все это создавало уют, и Михаилу Сергеевичу приятно было посидеть и высказать все, что было у него на душе, тем более, что и слушатель у него был внимательный. Мандриков отдыхал после трудных часов, проведенных в ревкоме.

Елена Дмитриевна вскинула на Мандрикова глаза и тут же их опустила, чтобы не выдать себя:

— Чего же ты замолчал? О чем думаешь?

— Да так, — неопределенно ответил Мандриков. — Может, тебе и неинтересно, что я говорю.

— Очень, очень интересно. — В голосе Елены зазвучала такая искренность, что он обрадовался. Наконец-то произошло то, о чем он мечтал. Его жена разделяет

его интересы, его заботы. — Я теперь поняла, как важно все, что ты тут делаешь. У меня словно вуаль с глаз сняли.

— Так слушай же, — Михаил Сергеевич оживился. — Эти камчатские товарищи стоят на позициях буржуазно-демократических преобразований. Как они отстали от нас! — Мандриков весело, заливисто рассмеялся.

Елена удивленно посмотрела на него:

— Ты чему это?

— Они же временные, временные… — Михаил Сергеевич откинулся на спинку стула и продолжал хохотать. — Сами, очевидно, понимают свою неполноценную революционную сущность.

— Ну, а вы? — У Елены в глазах загорелись презрительные огоньки. — Вы полноценные?..

— Мы правильно решаем вопросы. — Мандриков с огорчением продолжал: — Но сколько же у нас забот! Иногда даже не знаешь, за что скорее взяться.

— Может, я тебе помогу, — Елена улыбнулась. — Ты, наверное, знаешь, что есть восточная мудрость о том, как мулла советовался с женой. Чтобы она ему ни говорила, он делал наоборот, и все у него получалось правильно.

— Последую восточной мудрости, тем более, что ты сама предлагаешь. Помоги мне решить три вопроса. — Он умолк.

Дела, заботы вновь обступили его и были так ощутимо тяжелы.

— Первый? — напомнила Елена.

— Ах да, первый. — Михаил Сергеевич оторвался от своих дум. — В Ново-Мариинске кончаются запасы мяса. Произошло какое-то недоразумение. Кто-то напутал. Может быть, Рыбин по своей неопытности. Боюсь, что и другие продукты учтены не совсем точно. Сейчас во всем разбираемся Гринчук. Этот не ошибется. Умная и хитрая хохлацкая башка. А потом найдем виновного и тогда… — Мандриков сжал кулак. — Если умышленно, то ревком будет беспощаден. Хотя виноваты и мы. Эх, надо было… Да после драки кулаками не машут… Так вот, у нас нет мяса. Можно снова позаимствовать его у шахтеров? Там запасы большие.

— Нельзя, — покачала костром золотистых волос Елена. — Они могут обидеться.

— Значит, возьмем, — засмеялся Мандриков. — Задаю второй вопрос. Слушаться ли нам распоряжений Петропавловска?

— Конечно. — Елена воткнула иголку в холст. — Слушаться во всем.

— Только в полезном для нас.

— Ну, а третий вопрос? — не отставала Елена.

— Третий… — Михаил Сергеевич подумал. — Вооружаться или нет ревкому до зубов?

— А зачем? — насторожилась Елена Дмитриевна.

— Кажется, Караевы и остальная коммерческая компания готовят на нас поход. — Мандриков подумал о Смирнове и опять ощутил беспокойство. — Как бы и местные господа торговцы к ним при случае не присоединились. Пусть только попробуют. Встретим горячим свинцом. Волтер оказался чудесным оружейником. Сегодня пробовали его первый пулемет. Для начала хорошо. Надо, правда, кое-что переделать. К весне десяток пулеметов будет. Эх, скорей бы Берзин приехал. Как он тут нужен.

— Зачем же так скоро? — несколько торопливо спросила Елена.

— Откуда у тебя такое любопытство? — удивился Мандриков. — Раньше и слушать не хотела о ревкоме, а теперь…

— Не говори ничего, — обиделась Елена и нагнула голову, но Мандриков успел заметить, как покраснело ее лицо. Чувствуя себя виноватым, он подошел к ней, поцеловал:

— Прости, дорогая, неудачно пошутил! А Берзина мы ждем, чтобы помог разобраться во многом. Поджог, убийства, слухи. Кто-то против нас действует. Берзин вмиг все распутает, найдет врага.