Противостояние
Шрифт:
– Да, я думал, что как-нибудь восстановлюсь. Мне как бы отдохнуть нужно, работа, сам понимаешь, как бы нервная…
– Отдохнешь, максимум через год…
– Неужели так скверно, – перешел на нормальный язык «офицер», – что же делать?
– Лечись и веди здоровый образ жизни.
– Легко сказать, – тяжело вздохнул Вова. – А ты можешь взяться?
– Могу, но это будет дорого стоить.
– Сколько?
– Не знаю, но много, без подробной диагностики не скажешь.
– Ну, хоть порядок цифр?
– Тысяч пять, шесть.
– Долларов?!
– Нет, итальянских лир. Ты что, братан, думаешь
– Нет у меня столько капусты!
– А зачем тебе вообще платить?
– Вот я тоже думаю, – поддержал меня повеселевший голос, – к чему такая меркантильность, договоримся: ты мне, я тебе.
– В смысле? – не понял я. – Ты что, берешься Дмитриева убрать?
– Нет, что ты, что ты, – поспешил отказаться Вова. – Это не мой уровень, но в чем другом…
– Тогда тебе не я нужен, а участковый врач. Сходи в свою поликлинику…
– Ну, что ты сразу про поликлинику. Я заплачу, но реальные деньги.
– Моя цена и есть самая реальная. Мне после каждого сеанса нужно будет на Канары лететь самому восстанавливаться. Знаешь, какая это психическая нагрузка! Я же твои болезни, считай, на себя беру. Да ты не дергайся, время у тебя еще есть, найди кого подешевле или, правда, сходи в поликлинику… Извини, мне сейчас с тобой некогда заниматься, своих проблем хватает, – договорил я, мстительно думая, как выставлю Вову за вчерашнюю халяву. – Только учти, если мне придется после плохих врачей перелечивать, то это тебе обойдется раза в два дороже. Ладно, будь здоров, ко мне кто-то пришел.
Действительно, в дверь вежливо позвонили.
– Кто там? – крикнул я, направляясь в прихожую. В такую рань я никого не ждал.
– Алексей Григорьевич, это я, Оля, откройте, пожалуйста, – послышался знакомый, жалобный голосок.
Я посмотрел в дверной глазок. На площадке стояла страховой агент Ольга Глебовна.
– Одну минутку, я только оденусь, – сказал я и, прихватив «Вальтер», мало ли кто вознамерился сопровождать девицу, приоткрыл дверь.
Зная, что я «боюсь бандитов», агент так шустро проскочила в узкую щель, что я еле успел засунуть пистолет за спину, за брючный ремень. В этот раз Ольга Глебовна была не в страшной китайской куртке, а в симпатичном демисезонном пальтишке с капюшоном.
– Простите за ранний визит, я вас, наверное, разбудила? – спросила она виноватым голосом и, прежде чем я успел ответить, попросила. – Можно, я разденусь?
– Конечно, раздевайтесь. Давайте я вам помогу.
Я помог девушке снять пальтецо и собрался его повесить на вешалку, как вдруг она резко повернулась и, уткнувшись мне в грудь головой, заплакала.
– Ну, что вы, что вы! – залопотал я, стоя в нелепой позе и держа ее одежду в вытянутой руке.
Девушку мое бормотание не успокоило, напротив, всхлипывания тут же переросли в горькие рыдания. Говорят, что красота – страшная сила, в таком случае женские слезы – коварное оружие. Мало того, что Ольга Глебовна плакала, она еще обхватила мою шею руками и оказалась как бы в объятиях. Мне нечего не оставалось, как начать поглаживать ее спину свободной рукой, пока другая искала крючок вешалки, чтобы освободиться от ее пальто.
– Успокойтесь, пожалуйста, – попросил я, – и объясните, что случилось.
– Простите, я сейчас, я перестану, – между всхлипываниями говорила
Ольга Глебовна, продолжая держаться за мою шею.Наконец взрыв отчаянья начал стихать, и наши объятия разомкнулись. Агент отвернулась, чтобы не было видно заплаканных глаз и начала махать кистями рук, студя лицо.
– Я все, я больше не буду, простите меня, пожалуйста, я сама не ожидала, – бормотала она, не глядя на меня. – Вы не поможете мне снять сапог, у меня молнию заело, а то я вам наслежу.
Она опустилась на пуфик и протянула ногу. Мне ничего другого не осталось, как стать перед ней на колени и разбираться с молнией. Женская нога в мужских руках, да еще ладненькая, даже обутая в стоптанный сапог, это…
Я вовремя вспомнил, кто такая незваная гостья, и сумел перестроиться на прозу жизни, Дело сразу пошло на лад, и молнию я расстегнул, не нанеся ущерба ни соблазнительному чулку, ни нравственности хозяйки.
Пока я возился с сапогом, Ольга Глебовна успокоилась и только изредка конвульсивно всхлипывала. Я налил ей холодного сока, и она, стуча зубами по краю стакана, залпом его выпила.
– Вы в порядке? – процитировал я самую популярную фразу американских боевиков.
Агент коротко кивнула.
– А теперь рассказывайте подробно, кто вас на меня навел, кто вы такая и что вам поручили сделать.
Я, чтобы наш разговор не был совсем похож на советский детектив, вовремя остановился, чтобы не спросить, какое у девушки «задание», заменив это слово на более мягкую форму – «поручение». Ольга Глебовна скорбно вздохнула, опять помахала перед лицом руками и приступила к «чистосердечному признанию»:
– У меня есть, был… нет, есть друг, он… нарк, сидит на игле, – она помолчала, а у меня сделалось кисло во рту, так мне не нравится эта модная молодежная болезнь и ее жертвы.
Я ждал, что она скажет еще, и девушка тяжело вздохнула и продолжила рассказ:
– Я долго не знала, что он колется, а когда узнала… впрочем, это неважно. У него большие долги, и они мне сказали, что, если он их не отдаст, то его убьют. Вот, собственно, и все.
– То есть как все? А при чем тут вы и тем более я?
– Ах, это, ну эти, которым он должен деньги, велели, чтобы я пробралась к вам и, и… – она замялась, но все-таки договорила, – чтобы я вам… понравилась, вы меня понимаете? Тогда они его не тронут. – Она опять замолчала.
– Это они вам дали документы страхового агента?
– Да, и книжку велели прочитать о страховке, чтобы вы ни о чем не догадались. Этот, который меня грузил, сказал, что вы фраер, и если я вам дам…
«Фраер» меня заинтересовал – это слово сейчас редко употребляется, таким термином пользовалось старшее поколение уголовников. Пошлый в данном контексте глагол «дать» я вежливо не заметил.
– И что от меня нужно этим людям? Они дали вам конкретные инструкции? – задал я праздный вопрос.
– У вас есть какой-то меч. Я, честно говоря, не очень поняла. Вы сами должны знать, что им нужно, если вы его отдадите, то спасете человека, а я буду, буду, ну, вы понимаете, – не очень вразумительно объяснила девушка.
– Вы так любите своего парня?
– Да. Нет. Я теперь ничего не знаю…
– Он знает, что вас заставляют делать?
– Да, – коротко ответила Ольга Глебовна, вспыхнула и жалко съежилась.