Противостояние
Шрифт:
Я не стал паниковать, пообедал, чем Бог послал и сел за компьютер, дописывать свою «Одиссею». Доступ в компьютер у меня защищен паролем, и мне стало любопытно узнать, пытались ли гости взломать код или сделать копию записей документов. В любом случае они поступили благородно, не унеся жесткий Диск. Если же они сумели его скопировать, то это означало, что у меня появлялся первый, очень внимательный читатель. Другое дело, что мои «воспоминания» больше походят на фантастический роман, так что вряд ли «заинтересованные лица» могли получить интересующую их информацию. Я подумал, что неизвестные противники в лучшем случае сделают вывод, что я интересуюсь стариной, имею в этой области кое-какие познания и пишу фантастику.
Как
Упоминание этого человека было самой большой странностью в череде описанных событий. Найти жителя Москвы по регистрационному номеру автомобиля, если он управляет машиной не по доверенности и проживает по собственному адресу, имея базу данных, несложно. Другое дело – проследить его дружеские связи. Чтобы не мучаться сомнениями и подозрениями, я позвонил этому человеку домой. Трубку взяла его престарелая маменька, милая, болтливая старушка. Она так обрадовалась моему звонку, что я заподозрил, не перепутала ли она меня с каким-то своим добрым, старым знакомым. Добрых полчаса старушка рассказывала о необыкновенных успехах и способностях своего сына, пока соизволила упомянуть, что он уже год работает по контракту в Америке. С большим трудом мне удалось прервать ее словесный понос и узнать американский номер телефона сына.
Общеизвестно, что в Америку из Москвы дозвониться значительно проще, чем в Подмосковье. Не имея представления, какое сейчас в Штатах время, я набрал номер.
– Hello, – ответила трубка по-английски.
– Привет, – сказал я по-русски, – это Крылов, из Москвы.
– Speak louder, – пробурчали на другом континенте.
– Да проснись ты, твою мать! – рявкнул я.
– А, извини, ты знаешь, сколько у нас сейчас времени? – с зевком ответил приятель. Потом он, кажется, проснулся окончательно. – Слушай, откуда у тебя мой телефон?
– Мать дала.
– Вот дура, я же ей… прости, ты какими судьбами?
– Хотел узнать, ты знаешь такого Дмитриева Ивана Ивановича?
– Поэта? – хмуро уточнил приятель, – Знаю, сволочь редкостная, у тебя с ним дела?
– Скорее у него со мной, – ответил я, не вдаваясь в подробности, – он ссылался на тебя, вот я и решил уточнить…
– Рви все и сматывайся. Он беспредельщик, ни перед чем не остановится. И вся их кодла такая же.
– Чем он, собственно занимается? – спросил я.
– Это не телефонный разговор.
– Хоть намекни.
– Приеду, расскажу, – мрачно пообещал он.
Мы еще обменялись несколькими фразами и распрощались. Конкретизировать аттестацию Поэту приятель не захотел. Мне это очень не понравилось. Я его знал как человека не робкого десятка.
Сказать, что за старую саблю я не пожалею жизни, было бы некоторым преувеличением. Однако, как и большинству людей, мне не нравится наглость и угрозы. Я предпочитаю решать возникающие проблемы мирным путем, но если подвернется хорошая драка, то почему бы и нет…
Первым делом я решил вооружиться. Среди моих школьных товарищей, с которыми еще сохранились отношения, числится один чудак, увлеченный раскопками. Кажется, таких людей называют черными следопытами или как-то похоже. У него всегда дома можно найти что-нибудь стреляющее, оставшееся после Второй Мировой войны на былых полях сражений. Я созвонился с ним, объясни намеками, что мне нужно, и он согласился одолжить на время кое-какой «реквизит». Утром мы встретились. Одноклассник, назову его для конспирации Максимом, был сухощав, загорел и задерган. Мы поехали к нему домой, и он вытащил из стенного шкафа здоровенную сумку с боеспособными
железяками.– Совсем, понимаешь, житья не стало, – пожаловался он, когда кончился ритуал взаимных комплиментов и похлопываний по плечам. – Обложили, сволочи, как волка. Уже не знаю, где что прятать.
– А зачем ты оружие дома хранишь? – поинтересовался я, разглядывая внушительных размеров тяжелую сумку.
– А где прикажешь его держать? – угрюмо пробурчал Максим. – В лесу снова закапывать? Забирай все, что есть, нужное оставь, остальное сам припрячь до времени.
Мне было любопытно, и я открыл сумку. При виде такого арсенала оставалось только свистнуть. Максим разложил на столе два немецких «Шмайссера», пистолет «Вальтер» с запасными обоймами, две изъеденные коррозией ручные гранаты и четыре автоматных рожка с патронами. В отличие от ржавого «Вальтера» и гранат, «Шмайссеры» были как новые.
– Откуда дровишки? – поинтересовался я, с уважением беря в руки эти реликты Второй Мировой войны. – Не с завода?
– Склад нашел. Представляешь, что значит немецкий порядок и качество, столько лет пролежали в заброшенном подвале, так даже ящики не сгнили.
– И много у тебя такого добра?
– Лет на шесть, восемь хватит, – уклонился от прямого ответ Максим. – А тебе, собственно, зачем стволы, я по телефону не врубился.
– Бандюки наезжают. Ребята, похоже, крутые.
– Ну, с таким арсеналом, может быть, и отобьешься, если, конечно, они не наймут профессионального киллера или не взорвут, – оптимистично обнадежил меня одноклассник. – Только если затеешь стрельбу, меня не подставь, а то сам понимаешь, я и так одной ногой стою в тюряге.
– Это само собой, – заверил я, – и вообще, как-нибудь постараюсь обойтись без стрельбы, мы мирные люди…
– Ну, ну… Только все дома не держи, да и с гранатами осторожней. Я их пробовал, работают как часы, но очень шумные.
На том и порешили. Проводив Максима, я отвез в тайник «Шмайссеры» и гранаты – оставил себе только «Вальтер» и две обоймы патронов. Статья уголовного кодекса за хранение в таких масштабах огнестрельного оружия меня не грела.
Между тем, вокруг меня по-прежнему было тихо и спокойно. Таинственные телефонные звонки прекратились, в квартиру (я подготовил несколько «шпионских» ловушек) никто не проникал. Я занялся своими повседневными делами, а по вечерам писал «воспоминания». Единственно, что изменилось в жизни, теперь я не выходил из дома без пистолета и поднимался на свой этаж не на лифте, а пешком по лестнице.
Даша позвонила только один раз, справилась о документах и разговаривала со мной подчеркнуто холодно. Я предполагал, в чем причина такого отношения, но ничего поделать не мог. «Не обещайте деве юной любови вечной на земле». Чего я, в наших с ней отношениях, кстати, никогда и не делал. Да и вообще разговоров об этом большом чувстве у нас не было. Бесспорно, у Даши были шарм и воспитание, но не хватало чего-то, что привлекает меня в женщинах. Скорее всего, причиной тому была ее революционная юность и благоприобретенная ментальность. В аналогии с нашим временем ее можно сравнить с нынешними «бизнес-леди». У них присутствуют четкость, резкость в суждениях, уверенность в собственной значимости и непогрешимости. Для деловых отношений это незаменимые качества, но в любви мне нравится нечто более мягкое и аморфное.
Чтобы не запутывать наши с ней отношения, я разобрал ценности и по-братски их поделил: пополам настоящие и дешевые украшения, после чего зарезервировал в банке две ячейки и попросил Ордынцеву приехать Она поломалась, но согласилась. Новая «подруга» по имени Вадим успела внести лепту в ее внешность. Ордынцева коротко остригла волосы, и начала использовать легкую косметику.
Встреча состоялась утром. Даша холодно кивнула и вежливо поинтересовалась моими делами
– Спасибо, все хорошо, – ответил я. – Как у тебя?