Пророк
Шрифт:
Женщины сразу столкнулись с тремя людьми, дежурившими на аллее, и Мэл заснял сцену короткого разговора, произошедшего перед клиникой. "Боже мой, подумала Лесли, - эти люди стоят здесь и занимаются этим весь день напролет!" Она сделала еще одну черновую запись в блокноте: "...куда женщины по-прежнему приходят осуществлять свое право, но не избегают столкновений..."
Пациентка и ее подруга резко оборвали разговор и прошли мимо противников абортов. Мэл следил за ними камерой, пока они не скрылись за дверью.
– Ну ладно, - сказала Лесли.
– Давайте сначала снимем это, а потом приступим
Она обратилась к демонстрантам; они с радостью согласились исполнять роль статистов и спокойно стали на аллее, слегка развернув свои плакаты к камере.
Дин отошла вниз по улице на некоторое расстояние, а когда Лесли остановила ее, повернулась и двинулась обратно к клинике, держа письмо на виду и не зная, куда девать глаза, в то время как Мэл, пятясь, шел перед ней с камерой на плече, снимая этот "спектакль". Дойдя до аллеи, Дин свернула на нее и пошла к входу в клинику, надеясь, что Лесли скажет "стоп" прежде, чем ей придется открыть дверь. Мэл оставался на тротуаре, снимая со спины идущую к клинике Дин, в то время как Лесли глядела через плечо оператора, давая указания. Оказавшись спиной к камере, Дин почувствовала себя свободней.
Она поднялась по ступенькам и уже приблизилась вплотную к двери, когда Лесли крикнула:
– Хорошо. Отлично. Возвращайтесь.
Какое облегчение! Дин торопливо пошла назад, радуясь, что все кончилось.
Но нет. Внезапно "спектакль" стал явью. Дин услышала, как открылась дверь клиники, и резкий голос за ее спиной осведомился:
– Я могу чем-нибудь помочь вам?
Мэл продолжал снимать, когда Дин обернулась и оказалась лицом к лицу с суровой на вид женщиной, которая смотрела на нее, высунувшись из-за двери. Дин замерла на месте, вцепившись в конверт обеими руками и прижав его к груди.
Женщина бросила подозрительный взгляд на Мэла и Лесли и сказала, обращаясь ко всем сразу:
– Если у вас нет тут никаких дел, вам следует уйти.
Дин подумала об Энни и забыла о своем страхе. Ей не понравился тон этой женщины.
– Вы открыты для решения деловых вопросов?
– Да.
– Тогда у нас к вам дело.
Теперь женщина смотрела и на демонстрантов.
– Какое дело?
Дин высоко подняла конверт.
– Запрос на медицинскую карту.
Камера Мэла продолжала стрекотать. Лесли оставалась за камерой. Сцена получалась великолепной.
Женщина продолжала смотреть ледяным взглядом на демонстрантов. Дин снова потребовала внимания к своей персоне.
– Я не с ними! Я пришла сама по себе как управляющая имуществом своей дочери, и пришла по своему личному делу! Женщина не сразу поверила ей.
– А что здесь делает камера?
– Если вы не хотите попасть в репортаж, почему бы вам ни пригласить меня внутрь и не закрыть дверь?
Женщина подумала буквально секунду, а потом сказала, резко мотнув головой:
– Проходите.
Дин оглянулась через плечо на Лесли.
– Пойдемте, Лесли!
– Э-э, нет, посторонним нельзя!
– сказала женщина.
– Это моя подруга, - запротестовала Дин.
– Старая добрая подруга.
– Она репортер! Не пытайтесь одурачить меня!
К этому времени Лесли уже подошла и стала рядом с Дин.
–
У меня сложилось такое впечатление, что вы привыкли к регулярным визитам репортеров. И, кроме того, разве мы причиняли вам какие-нибудь неприятности раньше?Женщина смерила изучающим взглядом их обеих.
– Что вам здесь, собственно, надо?
– Я уже сказала вам, - ответила Дин.
– У меня с собой запрос на медицинскую карту, и я хочу вручить его.
– Она посмотрела на Лесли.
– И я взяла с собой подругу - в конце концов, я имею на это право, разве нет?
Слово "право", похоже, сработало. Женщина поколебалась, потом широко распахнула дверь.
– Ладно, можете войти, но камера останется снаружи.
Лесли и Дин поднялись по ступенькам. Потом женщина преградила им путь.
– Надеюсь, на вас нет никаких "жучков"? Лесли лишь рассмеялась:
– Вы слишком много смотрите телевизор.
Просторная, уставленная креслами приемная была рассчитана, по крайней мере, на двенадцать, если не больше, пациенток. В настоящее время в приемной находилась только женщина, привезшая сюда свою подругу. Она украдкой бросила на них взгляд, а потом снова уставилась в какую-то невидимую точку в пространстве. В приемной там и сям стояли пальмы в кадках, а на стенах висели плакаты с очаровательными пейзажами, пушистыми зверюшками, произносящими остроумные изречения, и счастливыми, независимыми людьми, которые приняли правильное решение, планируя свои семьи.
Женщина - на пришпиленной к груди карточке значилось имя "Лорел" пересекла помещение и зашла за белую стойку с пластиковым верхом, где молодая девушка-регистратор занималась какими-то медкартами, не принимая участия в разговоре.
– Итак, - холодно осведомилась Лорел, - чем могу служить?
Лесли стояла рядом, слушая и наблюдая, пока Дин медленно открывала конверт и церемонно разворачивала письмо.
– Здесь у меня запрос на медицинскую карту моей дочери Энни Брювер, известной также...
– Просто Энни Брювер, - вставила Лесли, бросив предостерегающий взгляд на Дин.
Лорел улыбнулась ничего не значащей профессиональной улыбкой.
– Очень жаль. Это конфиденциальный документ. Мы не имеем права выдать его.
– Мы можем поговорить с заведующим клиникой?
– спросила Лесли.
– Я могу записать вас на прием.
Дин развернула письмо таким образом, чтобы Лорел могла увидеть название юридической фирмы Харта, Маклаулина, Питерса и Сэнборна в верхней части листа.
– Лорел, вы имеете дело не с кружком кройки и шитья скорбящих матерей. Речь идет о законном требовании. Мы хотим видеть заведующего клиникой.
Лорел заметно смешалась.
– Я должна поговорить с ней. Присядьте и подождите, пожалуйста.
– Спасибо.
Лорел вышла из приемной через большую белую дверь, которая захлопнулась за ней с глухим металлическим стуком.
Дин и Лесли сели в кресла рядом со стойкой, не произнося ни слова и не слыша ни слова от молодой женщины, которая сидела у противоположной стены с подчеркнуто отчужденным видом. Интуитивно они поняли неписаное правило, действующее здесь: вы не знаете меня, я не знаю вас, и, надеюсь, мы больше никогда не встретимся.