Пророк
Шрифт:
Пятнадцать минут, внимание все!
– повторила Марделл.
– Итак, смотрим прямо перед собой. Изображаем занятых людей.
– Все посмотрели прямо перед собой; все изобразили занятых людей.
Лесли прошептала:
– Но сюжет-то совсем о другом, и думаю, я сумею убедить Тину в этом.
Джон предостерегающе дотронулся до ее руки.
– Только ничего никому не говори, хорошо?
– Ну что, поехали, - сказала Марделл.
– Музыка: Там-м-м... ди-ди-ди-да... Камера пошла вниз!
На мониторах они увидели общий план студии сверху, потом камера начала
– Отлично, отлично!
– с ликованием воскликнула Марделл.
Джон прошептал Лесли:
– Думаю, это какая-то западня, если ты меня понимаешь. Мы же не хотим, чтобы клиника узнала о запросе заранее. Лесли удивленно подняла брови.
– Конечно.
– Смотрите сюда, вы двое!
– приказала Марделл. Они оба улыбнулись в камеру Два, вместе с Эли Даунс и Бингом Дингэмом.
– Хорошо, - сказала Марделл.
– Еще раз, с музыкальной заставкой.
Операторский кран поплыл к потолку и приготовился к следующему спуску. Потом раздалась музыка - энергичная, значительная, похожая на новости: Ди-ди-ди-да... бум, бум...ди-ди-ди-да...
– А теперь, - произнес голос, перекрывающий музыку, - самые последние, самые достоверные новости от главного информационного агентства города, пятичасовые новости Шестого канала с Джоном Барретом и Эли Даунс!
Все это не могло не произвести сильного впечатления.
16
Женский медицинский центр размещался в двухэтажном кирпичном здании, которое стояло в середине тихого квартала, застроенного старыми особняками и новыми многоквартирными домами. Ведущая к входу аллея была обсажена аккуратно подстриженными кустами. Между зданием и пешеходной дорожкой простиралась очаровательная лужайка, посреди которой, на выполненном в стиле здания, кирпичном основании возвышалась вывеска учреждения. Проезжающий мимо человек мог принять клинику за стоматологический центр, консультационную службу, даже юридическую фирму - на крытой стоянке перед зданием стояли два "БМВ" и "Мерседес".
Но когда холодным пасмурным утром Лесли, Дин Брювери оператор Мэл стояли на противоположной стороне улицы, зная то, что они знали, здание произвело на них сильное и зловещее впечатление.
Была пятница, и по обыкновению на ведущей к клинике аллее стояли две женщины и священник - участники движения против абортов, - готовые обратиться с советами и, как они надеялись, отговорить от принятого решения любых женщин и девушек, которые направляются в клинику. Сейчас пациенток поблизости не было, и эти трое, казалось, молились.
Лесли была одета подобающим образом для выступления в прямом включении если не в этом репортаже, то в следующем по плану. Дин оделась таким образом, чтобы показать, что ее невозможно запугать. А Мэл был в своих обычных джинсах и армейской куртке. Лесли и Мэл приехали на одной из служебных машин новостей Шестого канала - маленьком скоростном автомобиле с яркой эмблемой программы на бортах. Дин приехала на своей машине.
Мэл знал суть сюжета и приступил к работе; с камерой на плече он принялся ходить по тротуару, снимая
вступительные кадры: здание и людей на аллее.– Да, и не забудь снять эти машины, - сказала Лесли, указывая на автостоянку.
Она вынула свой блокнот и записала несколько мыслей, на случай если сюжет пойдет под голос за кадром: "Женский медицинский центр - вовсе не столь мирное место, каким может показаться со стороны. Именно здесь сталкиваются два противоборствующих мира: мир чувств и мир убеждений. Во всех других местах вопрос абортов обсуждается - и порой обсуждается яростно - на языке отвлеченных терминов, но здесь это противостояние ощутимо и зримо. Именно здесь слова претворяются в действие, а чувства становятся делами".
Вероятно, слишком многословно, но сейчас Лесли чувствовала потребность выражаться именно таким образом. Клинику окружала атмосфера напряженности.
Лесли нервно взглянула на часы. Восемь двадцать пять. Клиника работала с восьми.
– Дин...
– М-м-м.
– Дин заметно нервничала и старалась не мять в руках конверт с запросом на медицинскую карту.
– Думаю, нам стоит снять, как вы поднимаетесь по ступенькам ко входу, пока поблизости никого нет.
– Я пойду одна?
– такая перспектива не понравилась Дин.
– Это вступительные кадры. Зритель должен увидеть, как вы входите в клинику с письмом.
– Но разве вы не пойдете со мной?
– Конечно, пойду. Но я же репортер, я не могу появляться в кадре.
Дин озадаченно сморщилась:
– А?
Лесли попыталась объяснить:
– Понимаете, вручать запрос должны не мы с вами, а вы одна. Я - журналист, делающий репортаж. Я не участница событий. Поэтому, когда мы отснимем этот материал и пустим его в программе, я, вероятно, буду произносить примерно такие слова: "Дин Брювер, в судебном порядке назначенная управляющей имуществом своей дочери Энни, лично вручает запрос на медицинскую карту дочери" - и, слыша мой голос за кадром, зрители будут видеть, как вы поднимаетесь по ступенькам и входите в дверь.
Дин посмотрела на здание клиники и ведущую к нему аллею.
– Я должна совсем одна войти внутрь?
– Нет. Вы можете остановиться перед самой дверью. Нам просто нужны кадры, где вы идете по аллее и поднимаетесь по ступенькам с письмом в руке.
Дин покачала головой:
– Послушайте, это ж чистый Голливуд.
– Ну, это... это телевидение, - согласилась Лесли.
– Нам нужно представить зрителю какой-то видеоматериал. Нам нужно сделать кадры, иллюстрирующие происходящее.
Дин снова покачала головой, пожала плечами и сказала:
– Ладно...
– Отлично. Приготовьтесь.
– На автостоянку перед клиникой въехала машина. Мэл находился недалеко от них, на аллее. Лесли помахала рукой, привлекая его внимание, и указала на двух молодых женщин, выходящих их машины. Одна была в спортивных брюках и куртке - очевидно, пациентка; работники клиники часто рекомендовали своим пациенткам, идущим на аборт, надевать свободную, удобную одежду. Вторая женщина, по-видимому, была подругой, которая отвезет пациентку домой после операции.