Пророк
Шрифт:
– Ну, иногда ведущий может задать свой собственный вопрос, но ему стоит предупредить репортера и режиссера об этом заранее. Сегодня проблема заключалась в том, что в сценарий каким-то образом попал не тот вопрос и репортер не был готов ответить на него. Мы стараемся избегать подобных сюрпризов. Скажу прямо, по телевизору такие ситуации выглядят не лучшим образом.
Карл широко улыбнулся. Довольно, как показалось Джону.
– Мне понравился твой вопрос, - сказал Карл.
– Ты ведь сам его придумал.
– Что ж, мне очень приятно.
– Джону действительно
Но сейчас нужно вернуться к Карлу. Глаза в глаза. Взгляд в камеру. Не терять нити повествования.
– Но в любом случае все это часть игры под названием "телевизионные новости". Технология этого дела сложна, поэтому приемы, методы изложения новостей тоже зачастую сложны. В нашем распоряжении очень много разных способов информировать общественность - и делать это интересно, и увлекательно...
– Именно поэтому ты разговариваешь со стенкой? Разговор тек не так гладко, как хотелось бы Джону. Слишком много подводных камней. Он помолчал, собираясь с мыслями. Очень маленькая пауза, не особо тягостная. "Хорошо. Давай поговорим об этом".
– Ты видел мониторы? Видел, как мы создавали видимость, будто разговариваем с Лесли?
– Но она сидела сразу за фанерным задником. Почему вы просто не пригласили ее в студию и не поговорили с ней там?
– Ну, мы иногда так и делаем. Карл просто слегка скривился:
– Не понимаю.
Джон подпер щеку ладонью и уставился в стол, пытаясь выстроить следующую линию обороны.
– Ну, мы...
– Он невольно рассмеялся. Он зашел в тупик и находил это в своем роде забавным.
– Карл, я не знаю, почему мы так делаем. Может, мы хотим показать зрителям отдел новостей и людей, работающих на заднем плане, продолжающих добывать и обрабатывать информацию.
– И в результате ты разговариваешь со стеной и делаешь вид, будто разговариваешь с человеком, который на самом деле сидит за фанерной перегородкой?
Голос Джона зазвучал несколько напряженно, но он ничего не мог поделать с этим.
– А что здесь такого, собственно говоря? Я имею в виду, ты художник, ты ищешь некую форму выражения, ты воплощаешь истину с помощью своего художественного метода... Мы делаем то же самое, используя технику. Телевизионные новости - это художественная форма. Мы используем технику для изображения реальности.
Карл отвел взгляд в сторону и отрывисто сказал:
– Мне будет очень не хватать дедушки."Эй, малыш, вернись. Мы еще не все выяснили". Джон перестроился.
Новая тема. Теперь эта.
– Да, - сказал Джон.
– Мне тоже будет не хватать его.
– Жаль, что я не успел узнать его лучше. Такое впечатление, будто он знал, во что верит. Знал, куда идет.
– Да, он держался твердых убеждений, это несомненно.
– А каких убеждений держишься ты?
Внезапно Джон понял, как чувствовала себя Лесли Олбрайт после его "запланированного" вопроса.
– Ну... я уважал взгляды дедушки. Я всегда знал его позицию, и это хорошо. Все
мы должны отстаивать свою позицию, и, думаю, дедушка служил прекрасным примером в этом отношении.Карл все еще ждал ответа.
– Извините, - сказала подошедшая к столику дама.
– Вы Джон Баррет?
О, замечательно. Своевременное вмешательство.
– Да, здравствуйте.
– Я смотрю новости каждый вечер. Обожаю вашу программу.
– Что ж, большое спасибо.
Порывшись в сумочке, дама вытащила маленький блокнотик и застенчиво протянула его Джону.
– Можно... можно попросить у вас автограф?
– Конечно.
– Джон взял ручку, нацарапал в блокноте свое имя и облагодетельствовал очередную поклонницу.
Карл наблюдал за происходящим так же, как наблюдал за всем вокруг. С предельным вниманием - Джон это чувствовал.
– Каково это - быть знаменитостью?
– спросил Карл. Отлично: безопасный вопрос.
– Знаешь, это... забавно. Конечно, это часть работы. Телевидение превращает тебя в общественно значимую фигуру, и потом, если посмотреть с другой стороны, ты должен быть знаменитостью, хорошо знакомым персонажем, которого люди хотят видеть каждый вечер. Так что программа новостей делает знаменитостей, но знаменитости, в свою очередь, делают программу новостей.
– Значит, тут много от шоу-бизнеса.
– Конечно. Это часть бизнеса, часть целого механизма. Ага, вот и обед, принесенный официанткой Рэйчел. Она поставила тарелку перед Джоном "Осторожно, тарелка горячая" - и большую стеклянную миску с салатом перед Карлом."Она страдает", - подумал Джон.
– Принести вам еще что-нибудь?
– М-м-м...
– Джону ничего не приходило в голову. Он посмотрел на Карла, но тот предоставил ему решать вопрос самому.
– Пожалуй, нет...
– Она страдает. А вы? С вами все в порядке?
– Нет. Я просто раздавлена. Я сейчас заплачу.
– "Смотри, Джон, смотри внимательно. Действительно ли она сказала это?" Он пристально посмотрел на официантку. Она приветливо улыбалась. Нет, она этого не говорила.
Но Джон увидел невыразимую печаль в глубине ее глаз.
– Со мной все в порядке, - сказала она.
– В стоимость обеда включена стоимость салата, так что вы можете сами выбрать салат на свой вкус у стойки.
– Отлично. Спасибо.
– Официантка поспешно пошла прочь. Джон отчетливо почувствовал, что она спасается бегством. Он долго смотрел ей вслед, пока не почувствовал, что смотреть дольше просто неприлично. Впрочем, довольно думать об этом.
– Ну что ж, приступим, - сказал он Карлу, беря вилку. Они приступили к еде.
– Итак... э-э... расскажи мне о себе. О своих занятиях живописью.
Карл нахмурил брови, формулируя ответ.
– Я только что закончил обложку для журнала. Мне неплохо заплатили. Может, я сумею продержаться до завершения следующей работы.
– А что за работа?
– Ну... один мой друг руководит авангардистским театром. Он хочет, чтобы я сделал декорации к спектаклю.
– М-м... звучит интересно.