Профессия
Шрифт:
Мои губы невольно расползаются в глуповатой улыбке неудержимой радости. Я уже ищу подходящие слова для утвердительного ответа, когда она добавляет:
– Как вы слышали, недавно случилось это жуткое покушение. И место охранника сейчас вакантно…
Охранника?!
Я лечу с небес на землю. С земли – в пропасть. А из пропасти – в ад. Изучив мою биографию и деятельность моего бюро, она не нашла ничего лучшего, как предложить мне должность тупого отморозка, торчащего вечно около нее, как бультерьер на коротком поводке. Это даже не оскорбление.
– Простите, Иванна. Говорят, вы никогда не ошибаетесь. Но сейчас вы ошиблись. Я никогда не был ничьим охранником. И никогда им не буду.
Голос звучит твердо. И я вижу, как эта твердость делает и ее прежней – обычной. Такой, какой она всегда бывает на судебных процессах – бесстрашной, жесткой, бескомпромиссной.
– Я уверена, что вы хорошо справитесь с этой работой. И она будет очень хорошо оплачена.
– Иванна…
Из нас двоих кто-то должен быть мягче.
– Как вы помните, мое последнее дело закончилось провалом.
– Сейчас речь не о вашем последнем, а о вашем будущем деле! Если вы вообще способны думать о будущем!
Я, действительно, не способен думать. Складывается ощущение, что она уже подумала за меня.
– Я не боевик. Не снайпер. Я не возьмусь за дело, которого не знаю.
Ее сигарета докурена, и она резким движением гасит ее в пепельнице.
– Я даю вам время подумать. Разрешаю задать мне любые вопросы. И очень прошу принять мое предложение.
И я, наконец, улыбаюсь. Чистый блеф! Если это позволяет ей выигрывать свои процессы, то со мной подобные приемы не помогут.
– Я, действительно, хотел бы уточнить некоторые детали. Ваш прежний охранник убит?
И она тоже улыбается.
– Так пишут в газетах. А если честно: он сломал ногу.
– В результате покушения?
– Ну да! – она усмехается. – Когда мы вышли на крыльцо, он заметил какое-то движение на проезжей части, машина резко затормозила. Он оттолкнул меня, а сам поскользнулся на пластиковом пакете. Там был какой-то пакет, на крыльце. Мы упали. Прогремели выстрелы. И он не смог подняться. Оказалось – закрытый перелом. Если бы не этот пакет, может, он был бы уже мертв. Иногда судьба делает такие… сюрпризы. Есть еще вопросы?
– Вы замужем?
– Нет.
– Иванна – это псевдоним?
– Нет. Родители назвали меня Иоанной в честь…
– Иоанна Грозного?
– Я уже слышала эту шутку.
– От меня?
Она качает головой и снова закуривает.
– С вами очень спокойно, Илья. Назовите вашу цену, – говорит просто.
– И вы не будете торговаться?
– Кто вам сказал? Конечно, буду. И обязательно вспомню о вашем последнем деле, которое «закончилось провалом», – продолжает улыбаться она.
Она – хищница, которая меня захотела. Захотела именно в такой форме. Почему нет? Я называю нехилую сумму в качестве ежемесячной оплаты. И она кивает. Не торгуется. Просто кивает…
Если я заработаю эту
сумму через месяц, я не догоню Абрамовича. А если через месяц поскользнусь на каком-нибудь пакете, тем более не догоню.– Я принимаю ваше предложение, хотя оно… поначалу показалось мне просто нелепым…
Не говорю «унизительным» или «обидным». Говорю «нелепым». И она, кажется, не ловит подтекста.
– Ваша задача – быть рядом. Являться по первому зову. Дальше – сами понимаете, по ситуации. И еще одно условие – без интима.
Моя очередь закурить и кивнуть. Она совсем не похожа на женщину моей мечты. Я и не думал об интиме. Но быть ее охранником я тоже поначалу не думал.
– Ваш отец жив, Иванна?
– Да. Хотя уже слаб. Ему уже восемьдесят. Я была поздним и единственным его ребенком.
– Я читал его книгу. Я изучал все его дела – шел вместе с ним путями его расследований. Аркадий Петрович… для меня вершина.
– Возможно, – она равнодушно пожимает плечами, и я понимаю, что воспоминание об отце ей не очень приятно. – Возможно. Но его карьера сложилась именно в Израиле, а если бы он вовремя не бежал из страны… неизвестно, что и как сложилось бы. В семье это был холодный и деспотичный человек. У меня не осталось хороших воспоминаний о детстве. Мать умерла, когда мне было всего десять. Это и называется – свести в могилу.
Она отворачивается.
– Хорошо. Завтра подъезжайте к девяти в офис. И можно на «ты». Это не расценивается как интим.
– А вы… ты тоже планируешь поздних детей?
Она уже поднялась и смотрит недоуменно.
– Я ничего не планирую. Жизнь планирует за меня.
И она уходит. А я остаюсь. Кажется, она выиграла очередное дело. А я очередное – проиграл.
13. ОФИС
Не думаю, что это было настоящее покушение. Это был, скорее, выстрел в воздух со стороны ее противников. Если бы ее хотели убрать, убрали бы без лишних эмоций и волокиты. Вчистую. И следы бы замели. А так – припугнули просто. Она взялась усиливать охрану. И выбрала меня.
С ее стороны – не самый удачный выбор. Для меня – не самая удачная работа. Никто из ее офиса не поможет мне, чужаку, войти в ее дела. Более того – ее дела будут тщательно скрыты от меня. Я не буду знать наверняка ни ее друзей, ни ее врагов. Должен буду работать вслепую и вслепую спасать ее.
Существует ли реальная угроза? Чем она занята сейчас? Над каким делом работает? К какому процессу готовится? Ох, как сейчас пригодилась бы светлая голова Макса! Но бюро больше нет, я остался один. И даже сама Иванна – мне не помощник.
Она не очень привлекательна. Обаятельна и умна, но лицо выдает ее жесткость. Острые черты всегда напряжены. Глаза расположены несколько глубже, или скулы выпирают больше, чем у других людей. И взгляд очень серьезный. Даже когда она улыбается. Смеется она не задорно, а задушено. Видно, что редко смеется, что улыбка не очень свойственна ее лицу.