Чтение онлайн

Хотя могло быть, что никакого мальчишки и не существовало. Вот так. А существовало соединение случайно виденных картинок, отрывков новостей, новостных заголовков: сонная смесь, готовая к употреблению и обретшая реальность при помощи тех самых пресловутых энергий.

Стоило ли ему что-либо говорить в данный совершенно необъяснимый момент? Проявлять или не проявлять участие, выказывать свое отношение? Требовать или просить? Как вообще поступать там, где все имеет вес и значение?

– Ты случайно не знаешь, где можно поменять пять копеек?
– в результате спросил Антон.

– Какие пять копеек?
–

удивился мальчик.

Он с любопытством принял старый пятак, покрутил его в грязных пальчиках, посмотрел на тусклый свет.

– Ух, дорогая, - с восхищением сказал он, явно видя то, что не видел и не понимал Антон, - а что, вам нужно разменять?

Антон кивнул.

Мальчишка оживился, вскочил на ноги, шмыгнул, и, сопя, полез в карманы. Потом взвесил на свое богатство: пулю и куриный бог.

– Все, что есть, - вздохнул он.

– Жаль.

– А может вы ее за так дадите?
– попросил мальчик. Попросил, как обычно просят дети - невинно и без корысти, потому что мир детства бескорыстен и щедр. А если не щедр, значит, там уже основательно поработали взрослые со своими конечно же самыми важными принципами.

– Зачем она тебе?
– удивился Антон.

– О-о!
– загорелся мальчик.
– С нею много чего можно сделать. К примеру, билет купить. Куда захочешь. Даже назад, я знаю.

– Назад?

– Ну да, туда. Отсюда ведь нельзя без билета, - и мальчик задумчиво завертел в пальцах тусклый, длинный кусок металла.
– Мамка, небось, извелась вся. Хотя у нее Анька еще есть. Но все равно жалко, Анька маленькая еще. Маленькая и прикольная. Не сдюжают они. Потому что не въезжают ни во что.

Антону представилась белейшая реанимационная, в самом центре которой на специальной платформе лежало хрупкое тельце, окутанное проводами и трубочками, а вокруг на черных экранах длились, пульсировали зеленые линии и цифры. А за дверями, в коридоре мается неизвестностью молодая женщина с кругами под глазами от бессонницы и горя. Смотрит с несмелой надеждой на проходящих врачей и сестёр и изредка склоняется к беззаботно спящей Аньке.

Он отогнал картинку, подумав про фантомы подсознания. Про игру воображения, когда тасуется и перемешивается когда-то виденное или прочитанное. А потом это все накладывается на странный ночной мир и получается невесть что. Почти сон. Пугающий совершенно реальный сон.

Антон погладил мальчишку по коротким взъерошенным волосам.

Как-то вдруг оказалось, что вот этот хрупкий одинокий, оторванный от всего, что знал, понимал и любил, мальчик стал весить на его внутренних весах едва ли не больше, чем далекая тетка без имени, которая получила в детстве психологическую травму и теперь никак не может от неё избавиться.

Антон хмыкнул.

– Ты, похоже, все тут знаешь?
– спросил он.

Мальчик отрицательно покачал головой.

– А мне вот девушку надо найти, - проговорил Антон.

– Это вам там нужно спросить, - сказал мальчик и кивнул на здание вокзала.

Затем он с затаенным вожделением посмотрел на пятак, который Антон держал в руках.

– А знаешь, что, - решился Антон.
– На, держи свое счастье!

Мальчик вначале не поверил, потом осветился радостью.

Он схватил монету, прижал к себе, собрался было рвануть, но

потом глянул на Антона и протянул ему сжатый кулачок.

– Возьмите, может вам пригодится.

Пуля и "куриный бог" переместились из руки в руку.

Антон усмехнулся.

– Вы обязательно у них спросите, - наказал мальчишка.
– Идемте, я покажу, куда! Только не просите, за себя не просят, а просто вежливо спросите.

– Не просят?
– переспросил Антон.

– Да, - уверенно подтвердил мальчик, - Спросите, они скажут.

Они подошли к дверям вокзала, Антон первым прошел внутрь и замер.

Прежней комнатки не существовало. Вместо нее помещался большой зал с квадратными колоннами. В левой его части находились прежние кассы, с теми же самыми полукруглыми фанерными печными задвижками, расписанием и плакатами, а вот в правой теперь помещались неудобные деревянные скамьи с прямыми спинками. И за ними - большие двустворчатые стеклянные двери, над которыми висел деревянный транспарант с выцветшей надписью "Буфет-ресторан".

Антон оглянулся, но мальчишка сгинул, за дверями не проглядывалось никого.

Постояв секунду у порога, Антон направился к стеклянным дверям.

В ресторане-буфете стояли на столах опрокинутые стулья, а дальний край занимал прилавок с витриной, в которой сохли в вазах яблоки и груши и лежали сомнительного вида конфеты.

И стояла за прилавком между доисторическими механическими весами и древними-предревними счетами маленькая девочка-задавака лет девяти, в продолговатых прямоугольных стильных очках.

– Буфет закрыт, есть нечего, - сказала девочка и важно посмотрела на Антона поверх очков.

– Совсем-совсем нечего?
– спросил Антон.

– Нечего, значит нечего. Последнюю конфету я съела.

Антон подошел к девочке.

Она была одета в сарафанчик и рубашку, непослушные волосы едва-едва уложились в две непослушные косички. Возможно, ее привели сюда, потому что не с кем оставить дома. Привели, показали, дали в руки бумагу и карандаш и отправили восвояси. И девочка, тут же выбросив и бумагу, и карандаш нашла занятие себе по душе.

– Выучили стишок, который вам задавали?
– строго спросила она и поправила перекладину очков одним пальчиком.

– Нет, - честно признался Антон.

– Будете наказаны.

– Я не специально. В следующий раз обязательно выучу.

– Смотри, в следующий раз выучи, - покладисто согласилась девочка.
– Рассказывай, что у тебя есть интересненького.

– Да нечего рассказывать, - вздохнул Антон.

– Так-таки и нету?
– не поверила она.
– Я проверю.

Антон усмехнулся, вспомнил мальчишку и вытащил на свет прежние его богатства.

– А говоришь, что нет. Ну-ка, покажи.

Она посмотрел на свет куриного бога, кивнула понимающе - хорош, затем взяла и положила на весы пулю.

Это были весы с двумя чашами. В верхней расширенной части помещался циферблат, который доставала длинная черная стрелка.

И вот эта черная стрелка переместилась от нуля до самого края весов.

Антон чуть не присвистнул от удивления.

Девочка проверила стрелку, посмотрела испытующе поверх очков на Антона и спросила:

– Хорошая вещь, тяжелая. Что за все это хотите, гражданин?