Приговор
Шрифт:
– Ты играешь, ты в игре, в мужской игре. Вы же не стали, Галина Ивановна, работать детским врачом и получать раз в месяц зарплату и вознаграждение в виде продуктовых авосек. Я это тебе уже сотый раз говорю. Поэтому принимай правила игры, какие есть. Да, эти правила даже нам, сотрудникам КГБ, не всегда понятны. Мы служивые люди, выполняем, как и все служивые, приказы ЦК КПСС. Куда они нас приведут? Лично я, капитан Скрыльников, не знаю.
Галина прошла на кухню, зажгла газ, поставила чайник. Привычка пить крепкий кофе утром уже сложилась у нее. Она даже ловила себя
– За все надо платить, в том числе и своим здоровьем, - успокаивала себя Галина.
Если она, как говорит следователь Скрыльников, не захотела тихой спокойной жизни на зарплату. Чайник вскипел, Галина навела кофе, закурила. Неслышно открылась дверь, на кухню вышел Скрыльников в семенных трусах и тапочках. Галина даже невольно засмеялась, увидев в первый раз в таком виде, всегда наглаженного в костюме с галстуком, следователя.
– Снова дымите, Галина Ивановна? И как обычно с ядом, который зовется кофе.
– Что делать, Павел Николаевич? Я волнуюсь, - ответила Галина, выпуская дым.
– Что могло так разволновать вас? Бизнес? Какие переменные бизнеса так вас разволновали, рыбка вы моя золотая, - поддержал шутливо издевательскую интонацию Галины Скрыльников.
– Я думаю совсем не о бизнесе. Я думаю о том, что следователь КГБ, воспользовавшись своим служебным положением, обманул меня глупую, а замуж брать не хочет, к маме и дочке знакомить не везет, а вы партийный человек, Павел Иванович. Вам, как ленинцу, не стыдно за свои поступки?
– Стыдно! И как партийному и просто как человеку. Но подобное предложение я даже боюсь делать, чтобы не получить отказ от бизнес леди Захаровой.
Павел подошел к Галине, присел, обнял ее ноги:
– Галюнчик, ты это серьезно? Или это очередная прихоть богатой дамы?
– Знаешь, Паш, я, наверное, обижусь, если ты еще раз меня назовешь мисс или леди. Ты ходишь ко мне только потому, что я кооператор? Да?
– Галина посмотрела в глаза Павла.
– Галюнь, я был бы счастлив, если бы ты была простым детским врачом. Тогда бы я был больше уверен, что наши свидания не твои прихоти, и я не надоем тебе через месяц-другой. И наши встречи имеют другое основание и будут иметь продолжение.
– Ты можешь говорить нормальным, не кабинетным языком?
– Галина едва не обожглась горячим кофе, поставив чашку на стол.
– Что это за основания? И какое они должны иметь продолжение?
Павел сильнее обнял ноги Галины, положил на них голову:
– Я люблю тебя, Галь! Как мальчишка, сильно-сильно. И знаешь, я боюсь, что ты просто немного увлеклась романом со следователем КГБ - слежки, конспирация. И тем более, у меня дочь, которая кроме меня никому больше не нужна, - голос Павла стал другим, неуверенным, робким.
– Ты переехала мою душу своей необузданностью, неординарностью. Ты не такая как все. Я даже боюсь тебя, боюсь, что быстро надоем.
– Дурачок ты, Павлик. Совсем еще ребенок. А серьезный человек, следователь КГБ. Неужели не видишь, что прежде всего я баба. А этот лоск - это только напускное. Имидж, как это модно теперь говорить. Я русская баба и ищу мужика, за чьей спиной будет тихо и уютно. Я сама не знаю, как ты влез в мою душу. Но с тобой интересно даже просто разговаривать. И что со мной редко бывает, я думаю, ты умнее меня. Обычно наоборот, я всегда думаю, что я умнее. Ты говоришь, что боишься надоесть мне. Я боюсь, ты скажешь: "Галина
Ивановна, извините, мне поручен для защиты другой, более важный объект".Галина подняла ладонями голову Павла, носом прижалась к его переносице:
– Ты не бросишь меня? Честно? Тебе я верю на слово. Такие как ты, мужики, не лгут. Ты не такой, какой сегодня клянется, а завтра смеется. Ты мужик! Понимаешь, Скрыльников, мужик!
– Погоди, что мы сидим?
– Павел счастливо улыбнулся.
– Что ты... Что ты еще предлагаешь?
– не совсем поняв, растерянно спросила Галина.
– И это тоже...
– уже улыбаясь, ответил он, поняв, что подумала Галина.
– Но сейчас мы едем ко мне знакомиться с мамой и нашей дочкой. Едем?
– Едем!
– Галина крепко прижалась к Павлу.
– Паш, не в обиду, можно вопрос?
– спросила Галина, когда они уже сели в машину.
– Только не обижайся и привыкай, я очень прямой человек и всегда спрошу, что мне непонятно, нравится тебе это или нет... Извините, привыкайте, Павел Николаевич.
– Буду стараться привыкать, - ответил Павел.
– Что тебе непонятно сейчас?
– Мне непонятно? Ты четыре года без жены, мужик очень даже, что у вас - баб мало? И вообще, ты с людьми работаешь, молодой, интересный. У тебя женщины были после жены? Извини, если чем обижаю.
– Ничего, это жизнь, Галь. Как тебе сказать...
– Скрыльников задумался.
– Прямо и честно. Я пойму, - ответила Галина.
– Женщины, чтобы переспать, конечно, были. Но уже утром я не знал, как быстрее уйти от нее. Животный инстинкт, и эти женщины как постельные принадлежности, извини за сравнение. Они были, потому что по логике природы должны быть. Сватали меня друзья, я уже не знаю, сколько раз. Но не мое... Понимаешь? Кого знаю, не хочу, кого хочу, не знаю. Извини, Галь, за откровенный хамский разговор.
– Не надо извинений, Паш, я не с пансионата благородных девиц. Давай закроем эту тему. Я получила полный, исчерпывающий ответ, - сказала Галина.
– И тогда к нему еще один вопрос. Можно? Когда ты заинтересовался мною? Честно. Наверное, сначала было мнение: "Захарова - стерва, одного мужика кружила, папа - председатель облисполкома. Второго от жены и из-за должности. Он ей ни грамма не был дорог". Было такое мнение, скажи? Только честно.
– Галь, давай не будем каждый раз говорить одну и ту же избитую фразу. Конечно, я скажу честно, что думаю. Если люди живут вместе или хотят жить вместе, они должны быть честными хотя бы по отношению друг к другу. Кому тогда верить, если не самому близкому человеку? Что тебе ответить? Точно так, как ты себя сейчас, тебя в конторе и обрисовали. Но когда я увидел тебя, то если честно, позавидовал твоим мужчинам. Внешне ты понравилась мне сразу. А когда понял, что душа к тебе тянется?
– Павел задумался, помолчал.
– Наверное, после того, как тебя на перекрестке машина подрезала. Я же тебя до дома провожал, ехал за тобой...
– Это был ты?!
– Галина даже подскочила на сиденье.
– Я так и думала. Я так и знала. Я стояла и смотрела из-за занавески, не включая свет на кухне. Я знала, это ты!
– А я знал, что ты смотришь из-за занавески, - улыбнувшись, ответил Павел.
– Обманываешь!
– Галина Ивановна, не забывайте, где я работаю.
Лицо Павла стало напыщенно серьезным. Галина поцеловала его в щеку.
– Знаешь, Паш, я почему-то ужасно волнуюсь и боюсь. Мы даже не купили подарок. Давай остановимся, купим хотя бы игрушку мягкую. Вот, останови у киоска, - попросила Галина.