Приговор
Шрифт:
– А ты ничего, Виктор Захаров. Мужик!
Что хотел сказать этим капитан? Может, он специально давил на него, ожидал, что Виктор все расскажет отцу? Или пойдет к Молодцову просить защиты? Но Виктор молчал и этим явно обескуражил опера, уверенного в обратном. Со временем их отношения наладились.
– Стучать не буду, гражданин начальник, - прямо сказал Виктор капитану при его очередном посещении пищеблока.
– Стучать? Ты что, Витюшка! Мы же одно дело делаем. Ты, бугор, поддерживаешь на кухне порядок, а я отвечаю за этот порядок. Это моя работа. Стучать мне не надо, Витя, ты делай свою работу, добросовестно
– Это моя работа. Но я таких людей презираю.
Больше на эту тему с капитаном Величко у Виктора разговора не было. Он приходил, задавал вопросы по делу, но никогда о ком-то из осужденных пищеблока или отряда.
"И ты, Виктор Захаров, ноль без палочки, еще выделываешься. Тебе уделяет внимание женщина, взять которую просто за руку для очень многих предел фантазий. А ты строишь из себя... Кого? Зачем?.. Спать, хоть час, полтора. Обязательно спать, - сказал себе Виктор.
– Мама Женя не любит, когда у меня красные невыспавшиеся глаза".
Утром, в 8.03, как по расписанию, повара шутили: "можно сверять часы", Евгения Ивановна Чайкина, завпроизводством пищеблока СИЗО зашла в свой рабочий кабинет. Виктор подошел к двери, постучал.
– Да, - услышав голос за дверью, Виктор вошел.
– Доброе утро, Евгения Ивановна.
– Привет, бугор. Что такой кислый? Дождь добивает?
– Женя хитро улыбнулась, сузив свои голубые бездонные глаза.
– Что молчишь? Я тоже...
Виктор не понял даже, как все произошло. Женя стояла в шаге, уже переодетая в белый халат. Такая женственная, такая близкая-близкая. Виктор обнял ее за талию, прижал к себе и начал страстно целовать шею, щеки, губы, глаза. От близости и запаха женского тела, от нежного запаха духов у него закружилась голова.
– Ты что? Ты с ума сошел? Дурачок мой сумасшедший, - шептала Женя, крепче прижимаясь к Виктору.
– Я же говорю, дождь давит...
Они очнулись от стука тяжелой железной входной двери в коридоре пищеблока. Женя быстро привела в порядок одежду, сбившиеся волосы. Виктор отскочил к двери кабинета, стал спиной к Евгении Ивановне. Лицо его горело. В голове стучал молоток: тук - тук - тук. "Это не молоток, это сердце", - словно приходя в сознание, подумал Виктор.
Тихо. Никаких шагов в коридоре. В это время повара заканчивают мыть котлы после завтрака. Начинают закладку мяса на обед.
– Бугор, ты хотя бы дверь закрыл. До воли тебе еще минимум полгода, рано расслабился, - губы у Жени дрожали.
Она явно хотела напустить на себя строгости. Хотя бы в голосе. Виктор молча подошел, взял ладонями ее голову, заглянул в глаза.
– Хорошо, Евгения Ивановна, я буду обязательно всегда закрывать дверь...
– 36 -
Вика почти два месяца пролечилась в диспансере. Денег совсем не было, о работе в торговле после ее "космической" болезни надо забыть. Вика вернулась на Шендрикова в пустующую квартиру. Подумав, позвонила Лобову домой. Ей повезло, была суббота, и профессор дома. Она не знала, ему просто нездоровилось, и у него сорвалась
встреча с очередной "любовью". Профессор от этого с утра был немного не в духе.– Слушаю!
– услышала Вика в трубке голос Олега Николаевича, еще год назад голос такой родной, всегда томный и загадочный, теперь такой безразличный.
Какая теперь разница, каким был голос. Ей нужны были деньги, и она прямо, без вступления, сказала ему об этом.
– Олег Николаевич, это я, мать вашего ребенка. Мне нужны деньги, - наверное, голос у нее был жалким, молящим.
Профессор даже сначала растерялся, не найдя, что ответить. С минуту молчал, потом уже мягче произнес:
– Вы наглеете, Виктория Викторовна. Хватит того, что я плачу за квартиру, в которой вы проживаете неизвестно с кем. А мое отцовство нужно еще доказать. Вы тогда жили, как помнится, с двумя мужчинами одновременно. Или он тоже шлет вам с лагерей деньги на содержание ребенка?
Голос Лобова становился раздражительно-издевательским. Но он, наверное, даже не знает, что Вика оставила ребенка в роддоме, это давало ей шанс. Значит, и о диспансере он ничего не знает, и эти месяцы он даже не задумался узнать, что с Викой, почему она молчит. Да, действительно, по моральному облику они с Лобовым - достойная друг друга пара.
– Олег Николаевич, мы...
– Вика заколебалась.
– Я согласна провести экспертизу. Если у вас есть сомнения о своем отцовстве. Но женщина всегда знает, кто настоящий отец...
– Бред, - Лобов грубо перебил Вику, - Нестерова, вы несете бред. Любовь! Я уверен ему, этому вашему убийце, вы говорили о любви то же самое. Что он лучше всех. Что он открыл в вас женщину. Хороший сценарий! Зачем его переписывать, если мужики клюют на это.
– Вы! Вы!..
– у Вики от негодования сдавило горло, даже сбилось дыхание. Она закричала, рыдая: - Вы говорите, будто это не вы, а я бегала за вами, обещала золотые горы. У меня был парень, отличный парень. Он любил меня, у него отец - второй секретарь райкома, - Вика заплакала навзрыд.
– Что же вы не стали с ним жить, милочка?
– Лобов тоже перешел на "вы".
– Он молодой, красивый, и папа у него...А я старый, для вас я имею ввиду. Или вам карьеры быстрой захотелось? И в аспирантуру вас Лобов устроил, хотя вы далеки от химии, - Лобов издевался явно бестактно.
– Пошел ты... Паршивый, старый козел. Ты соблазняешь студенток!
– Вика кричала в трубку.
– Да вы, милочка, истеричка. Это тогда не ко мне, это к психиатру. Я как очень порядочный человек снимаю вам квартиру, плачу за нее. Хотя я уверен, отец ребенка не я. У меня не может быть детей. А вы, милочка, наглеете, - Лобов положил трубку.
Вика несколько раз пыталась снова позвонить, но Лобов не брал трубку, а потом вообще отключил телефон. Ехать к нему на квартиру? Зачем. Ясно, денег он ей не даст. И еще узнает, что ребенка она оставила в роддоме, узнает личную жизнь после роддома, тогда перестанет даже платить за квартиру. Хозяин квартиры живет на севере, платит Лобов за полгода вперед. Нет, оказаться зимой на улице не в ее планах.
Беда не приходит одна. Вике пришло письмо из общежития, где она прописана. Отпуск она не продлила в сентябре, не учится, значит, считается самовольно бросившей аспирантуру, она должна явиться с паспортом, выписаться из университетского общежития.